Алтай, Северо-Чуйский хребет. Сага о Карагеме, или Как к нам все-таки пришел медведь

Михаил Пимонов
На этом утреннем снимке нет только Джузеппе – он слишком увлекся охотой на бабочек и цветы и к моменту нашего прощания ушел слишком далеко
На этом утреннем снимке нет только Джузеппе – он слишком увлекся охотой на бабочек и цветы и к моменту нашего прощания ушел слишком далеко фото: Михаил Пимонов
Цветочная поляна с видом на Карагемское озеро была настолько просторна, что 12 человек в пяти палатках ничуть не мешали друг другу. Да и вообще, не особо влияли на пейзаж
Цветочная поляна с видом на Карагемское озеро была настолько просторна, что 12 человек в пяти палатках ничуть не мешали друг другу. Да и вообще, не особо влияли на пейзаж фото: Михаил Пимонов
Воды на Алтае вдосталь, но все же такого обилия ручьев, речек, водопадиков, как здесь, причем чистейших, бегущих очень красиво, нам больше не встречалось
Воды на Алтае вдосталь, но все же такого обилия ручьев, речек, водопадиков, как здесь, причем чистейших, бегущих очень красиво, нам больше не встречалось фото: Михаил Пимонов
Наш дом. Вернее, два
Наш дом. Вернее, два фото: Михаил Пимонов
Роскошнейший цветочный ковер – в двух шагах от снежников
Роскошнейший цветочный ковер – в двух шагах от снежников фото: Михаил Пимонов
Чехи стояли на другом конце поляны, у самого края цветов...
Чехи стояли на другом конце поляны, у самого края цветов... фото: Михаил Пимонов
Цветочные лоскуты как будто сшивали строчки рек
Цветочные лоскуты как будто сшивали строчки рек фото: Михаил Пимонов
Наше любимое: жарки на фоне снегов
Наше любимое: жарки на фоне снегов фото: Кристина Пионтковская
Там за горизонтом – Карагемское озеро
Там за горизонтом – Карагемское озеро фото: Михаил Пимонов
Пройти, не ступая по цветам, здесь было невозможно
Пройти, не ступая по цветам, здесь было невозможно фото: Михаил Пимонов
Жарки поймали солнце
Жарки поймали солнце фото: Михаил Пимонов
Альпийские (пардон, алтайские) горки
Альпийские (пардон, алтайские) горки фото: Михаил Пимонов
Чешская тропа. Рассекречено. После перевала Абыл-Оюк все другие наши попутчики решили игнорировать и дальше выбирались к цивилизации долинами рек
Чешская тропа. Рассекречено. После перевала Абыл-Оюк все другие наши попутчики решили игнорировать и дальше выбирались к цивилизации долинами рек фото: Михаил Пимонов
Карагемское озеро (в нашей версии, на самом деле – озеро Абыл-Оюк) не особо приветливо: по берегам палатки не поставить
Карагемское озеро (в нашей версии, на самом деле – озеро Абыл-Оюк) не особо приветливо: по берегам палатки не поставить фото: Михаил Пимонов
Кажется, речечка едва заметна среди камней...
Кажется, речечка едва заметна среди камней... фото: Михаил Пимонов
...но вот во что она превращается всего через несколько десятков метров
...но вот во что она превращается всего через несколько десятков метров фото: Кристина Пионтковская
Вот это вода! Чуть выше колен – и запросто собьет с ног
Вот это вода! Чуть выше колен – и запросто собьет с ног фото: Кристина Пионтковская
Иоанн, как котик, самое страшное для него – замочить ножки. Поэтому верхом на ком-нибудь через речки он переезжал с радостью. Впрочем, только если сам не мог отыскать какой-нибудь переход
Иоанн, как котик, самое страшное для него – замочить ножки. Поэтому верхом на ком-нибудь через речки он переезжал с радостью. Впрочем, только если сам не мог отыскать какой-нибудь переход фото: Кристина Пионтковская
...Вырвавшись из каменных кущей...
...Вырвавшись из каменных кущей... фото: Кристина Пионтковская
Дия, дитя гор
Дия, дитя гор фото: Кристина Пионтковская
Алтайское многоцветье
Алтайское многоцветье фото: Кристина Пионтковская
Портрет водопада
Портрет водопада фото: Кристина Пионтковская
Голубые-голубые...
Голубые-голубые... фото: Кристина Пионтковская
Карагемское озеро. Красиво
Карагемское озеро. Красиво фото: Михаил Пимонов
Но водичка – не Шавло: здесь бирюза мутновата
Но водичка – не Шавло: здесь бирюза мутновата фото: Михаил Пимонов
Да и само озеро – скорей просто разлившаяся во впадине речка, узко, не протяженно
Да и само озеро – скорей просто разлившаяся во впадине речка, узко, не протяженно фото: Михаил Пимонов
Да, вот оно уже и превращается в Правый Карагем. Почти – еще через одно мини-озеро
Да, вот оно уже и превращается в Правый Карагем. Почти – еще через одно мини-озеро фото: Михаил Пимонов
Курумник всегда курумник. Там, на верхотуре, за елкой-лиственницей – Андрей, за ним Лена и Димитрия
Курумник всегда курумник. Там, на верхотуре, за елкой-лиственницей – Андрей, за ним Лена и Димитрия фото: Михаил Пимонов
Карагем. Правый. Начало
Карагем. Правый. Начало фото: Михаил Пимонов
Короткий привал
Короткий привал фото: Кристина Пионтковская
Край непуганных бабочек
Край непуганных бабочек фото: Кристина Пионтковская
Горы бывают разные
Горы бывают разные фото: Михаил Пимонов
Бадан. Это пьют
Бадан. Это пьют фото: Михаил Пимонов
Но только не верхние зеленые листья, как чехи, а черные нижние, прошедшие естественную ферментацию
Но только не верхние зеленые листья, как чехи, а черные нижние, прошедшие естественную ферментацию фото: Михаил Пимонов
Цветов – разноцветье, а вот бабочки – бедноваты: однотипны, мелкокрылы
Цветов – разноцветье, а вот бабочки – бедноваты: однотипны, мелкокрылы фото: Михаил Пимонов
Правый Карагем набирает мощь
Правый Карагем набирает мощь фото: Михаил Пимонов
Река становится все более настоящей
Река становится все более настоящей фото: Михаил Пимонов
Днем и к вечеру горные речки, бегущие с ледников, становятся более полноводными. За ночь к утру опадают
Днем и к вечеру горные речки, бегущие с ледников, становятся более полноводными. За ночь к утру опадают фото: Михаил Пимонов
Течет расплавленная сталь...
Течет расплавленная сталь... фото: Михаил Пимонов
Лес. Не везде он красив и здоров
Лес. Не везде он красив и здоров фото: Михаил Пимонов
Портрет брата
Портрет брата фото: Кристина Пионтковская
Типичная алтайская чаща
Типичная алтайская чаща фото: Кристина Пионтковская
Всю дорогу в этот день на тропе – следы неведомых зверей... Один такой на рассвете проведал-таки нас на стоянке
Всю дорогу в этот день на тропе – следы неведомых зверей... Один такой на рассвете проведал-таки нас на стоянке фото: Кристина Пионтковская
На заднике – ледник, которым днем раньше мы спускались с перевала Абыл-Оюк. Сам перевал – справа, за горами
На заднике – ледник, которым днем раньше мы спускались с перевала Абыл-Оюк. Сам перевал – справа, за горами фото: Михаил Пимонов
Кедры и лиственницы – главные жители здешних чащ
Кедры и лиственницы – главные жители здешних чащ фото: Кристина Пионтковская
Тропинки чем дальше, тем становились все более нехожеными, истончались, терялись и путались
Тропинки чем дальше, тем становились все более нехожеными, истончались, терялись и путались фото: Кристина Пионтковская
Мемориальная поляна
Мемориальная поляна фото: Михаил Пимонов
Здесь погиб турист из Севастополя
Здесь погиб турист из Севастополя фото: Михаил Пимонов
Место обжитое, но мы не стали здесь останавливаться
Место обжитое, но мы не стали здесь останавливаться фото: Михаил Пимонов
Гнездо под самым камнем-памятником, птичка сидела на яйцах до последнего
Гнездо под самым камнем-памятником, птичка сидела на яйцах до последнего фото: Михаил Пимонов
Портрет ромашки
Портрет ромашки фото: Кристина Пионтковская
Ромашки цветут и в буреломе
Ромашки цветут и в буреломе фото: Кристина Пионтковская
Лена дошла
Лена дошла фото: Кристина Пионтковская
Левый Карагем!
Левый Карагем! фото: Михаил Пимонов
Буреломная, или подлинная медвежья стоянка – сюда косолапый приходил без всяких сомнений
Буреломная, или подлинная медвежья стоянка – сюда косолапый приходил без всяких сомнений фото: Михаил Пимонов
На этом утреннем снимке нет только Джузеппе – он слишком увлекся охотой на бабочек и цветы и к моменту нашего прощания ушел слишком далеко
Цветочная поляна с видом на Карагемское озеро была настолько просторна, что 12 человек в пяти палатках ничуть не мешали друг другу. Да и вообще, не особо влияли на пейзаж
Воды на Алтае вдосталь, но все же такого обилия ручьев, речек, водопадиков, как здесь, причем чистейших, бегущих очень красиво, нам больше не встречалось
Наш дом. Вернее, два
Роскошнейший цветочный ковер – в двух шагах от снежников
Чехи стояли на другом конце поляны, у самого края цветов...
Цветочные лоскуты как будто сшивали строчки рек
Наше любимое: жарки на фоне снегов
Там за горизонтом – Карагемское озеро
Пройти, не ступая по цветам, здесь было невозможно
Жарки поймали солнце
Альпийские (пардон, алтайские) горки
Чешская тропа. Рассекречено. После перевала Абыл-Оюк все другие наши попутчики решили игнорировать и дальше выбирались к цивилизации долинами рек
Карагемское озеро (в нашей версии, на самом деле – озеро Абыл-Оюк) не особо приветливо: по берегам палатки не поставить
Кажется, речечка едва заметна среди камней...
...но вот во что она превращается всего через несколько десятков метров
Вот это вода! Чуть выше колен – и запросто собьет с ног
Иоанн, как котик, самое страшное для него – замочить ножки. Поэтому верхом на ком-нибудь через речки он переезжал с радостью. Впрочем, только если сам не мог отыскать какой-нибудь переход
...Вырвавшись из каменных кущей...
Дия, дитя гор
Алтайское многоцветье
Портрет водопада
Голубые-голубые...
Карагемское озеро. Красиво
Но водичка – не Шавло: здесь бирюза мутновата
Да и само озеро – скорей просто разлившаяся во впадине речка, узко, не протяженно
Да, вот оно уже и превращается в Правый Карагем. Почти – еще через одно мини-озеро
Курумник всегда курумник. Там, на верхотуре, за елкой-лиственницей – Андрей, за ним Лена и Димитрия
Карагем. Правый. Начало
Короткий привал
Край непуганных бабочек
Горы бывают разные
Бадан. Это пьют
Но только не верхние зеленые листья, как чехи, а черные нижние, прошедшие естественную ферментацию
Цветов – разноцветье, а вот бабочки – бедноваты: однотипны, мелкокрылы
Правый Карагем набирает мощь
Река становится все более настоящей
Днем и к вечеру горные речки, бегущие с ледников, становятся более полноводными. За ночь к утру опадают
Течет расплавленная сталь...
Лес. Не везде он красив и здоров
Портрет брата
Типичная алтайская чаща
Всю дорогу в этот день на тропе – следы неведомых зверей... Один такой на рассвете проведал-таки нас на стоянке
На заднике – ледник, которым днем раньше мы спускались с перевала Абыл-Оюк. Сам перевал – справа, за горами
Кедры и лиственницы – главные жители здешних чащ
Тропинки чем дальше, тем становились все более нехожеными, истончались, терялись и путались
Мемориальная поляна
Здесь погиб турист из Севастополя
Место обжитое, но мы не стали здесь останавливаться
Гнездо под самым камнем-памятником, птичка сидела на яйцах до последнего
Портрет ромашки
Ромашки цветут и в буреломе
Лена дошла
Левый Карагем!
Буреломная, или подлинная медвежья стоянка – сюда косолапый приходил без всяких сомнений

…Чехи проснулись чуть раньше и уже вышли на охоту. Охотились они… на бабочек…

Они вообще не спешили: все главное было сделано вчера. В отличие от нас, они стартовали не из-под самого ледника, а от верхнего Шавлинского озера – с той самой нашей псевдомедвежьей стоянки под водопадной стенкой. Опять же, той самой, по которой мы из-за меня идти не отважились, а они – влезли. И это здорово сократило им путь. 

Утром и чехи, и мы устроили фотоохоту (фото: Михаил Пимонов)

Да, они не увидели всей россыпи Шавлинских озер, не бродили босиком по речкам и не карабкались (довольно бессмысленно) на окрестные горки, описывая ненужную дугу и – по пути – любуясь сказками-мечтами-красавицами, в самом деле прекрасными, как сказка, и сказочными, как мечта… Нет, они все сделали четко, правильно, технократично.

Со стоянки над верхним Шавлинским – наверх к истокам водопада, оттуда – к Пирамиде, чуть огибаешь ее слева – и уже видишь ледник. Минут сорок-час по нему (а в их случае, вероятнее, и вовсе минут тридцать) – и вот он Перевал. Хотя для них – точно без всяких заглавных, просто перевал Абыл-Оюк. Бодро взобравшись, бодро втащив нас, а затем и бодро (со стороны всегда так казалось) спустившись, они… устали…

 

Как трудно покинуть рай…

Да, они все же устали. Чуть меньше, чем мы, но тем не менее. И поэтому тоже – не спешили. Тем более, что день, собственным утром назначенный быть раем, так и держался этого назначения – причем, как будто бы даже с радостью. 

Нагреваясь все выше взбиравшимся солнцем, он словно еще больше расцветал. Покой разливался немыслимый. Красота вокруг – чарующая, чистая, неброская, первозданная. Просто наслаждайся да тихо радуйся. Главное, чтобы никто не мешал. Все это чувствовали и четко, с готовностью, придерживались нигде и никем не заключенного соглашения… 

Когда видишь вот такое едва проснувшись, буквально с порога собственной палатки, то понимаешь сразу: отсюда уйти будет сложно... (фото: Михаил Пимонов)

Вслед за чехами отправившись на охоту за теми же цветами, редко порхавшими бабочками, журчанием водопадов, мы – прекрасно видя и их, и друг друга, старались не сближаться больше, чем… между нами всегда должна была оставаться какая-то неоговоренная, неизмеряемая, но четко чувствуемая… грань тишины… да, полоска, окружность пространства, сквозь которое – пусть! – тебя всем видно, но уж точно – не слышно. Ты рядом, но… ты один. В том, наверное, и было всё чудо того утра, того места, того момента.

…А нарушила всё Димка. С детской непосредственностью. Она просто… отправилась в гости к чехам. А чего? Воон же они, у камней, что на самом краю цветов… Миссия нашего «парламентера» встречена была вполне доброжелательно. Вернувшись, Димка сообщила, что чехи решили остаться здесь до обеда – передохнуть, набраться сил после вчерашнего, да и… место, как никакое другое, к тому располагало. 

Завтрак среди цветов... Мы на противоположном краю поляны устроились почти так же (фото: Михаил Пимонов)

Мы не спешили тоже: отмеренное на день представлялось легкой прогулкой. Сперва вдоль озера, потом – берегами рек. Никакого тебе даже намека на набор высоты (куда уж выше-то!). Из преград – только притоки Правого Карагема… Задача – продвинуться как можно ближе к перевалу Томич, но ясно было, что за день мы его не достигнем. Так что… рай затягивал… 

Цветы, водопады, горы и небо – невыносимый коктейль... (фото: Михаил Пимонов)

Усталость, вчера на закате казавшаяся почти смертельной, смылась. Причем буквально – мы-таки сумели помыть головы, смыть с волос всю пенку и пыль предыдущего пути. Я при этом, так и не поддавшись на уговоры Лены «ну иди же ты под тепленькой…», засунул мыльную голову прямо в речку. Журчащую пьянящую ледяную речку. И она – да! – оказалась вовсе не обжигающей и почти не холодной. Мы – в кое-то утро! – дурачились. Откровенно дурачились. Ничуть не щадя уходящее время. А оно словно бы и не уходило…

На «умывальной» речке (фото: Кристина Пионтковская)

И все же, позавтракав и собравшись, уже под рюкзаками завернув на прощание к чехам, сверив с ними карты и планы, мы – все вместе – сфотографировались на фоне уходящих гор и пошли…

У чехов была обычная топографическая карта еще советских времен, у нас – свеженькая «хребтовка» (фото: Михаил Пимонов)

 

Речка туда, речка сюда…

Слегка мутноватый в дымке расстояния, рассеченный надвое тенью гор, бирюзовый треугольник Карагемского озера манил и притягивал. К нему хотелось спускаться кругами, приближаясь потихоньку, любуясь… 

Нечто подобное мы себе и устроили. Неверно прочитав местность, решили, что тропа начинается за речкой и… с легкостью и готовностью ее перешли. Вброд. Не разуваясь: трекинги за ночь, разумеется, ни у кого и не думали подсохнуть. Андрей свои закинул на рюкзак в надежде, что солнышко за день «поговорит» с ними. 

Лена на первой переправе трекинги все же сняла. Но переходя реку, внезапно ухнула в какую-то ямку чуть ли не по пояс, и ботинки все равно вымочила. Больше везло младшим: Димка переезжала верхом на папе, Иоанн – на мне (фото: Михаил Пимонов) 

У трекингов Lowa (а речь опять про них, да) есть-таки одно «недостоинство»: если уж они промокли (а промокнуть они могут, только если зачерпнут воды через край – чего можно вполне избежать, «накрыв» их сверху «фонариками», как чехи, или хотя бы натянув непромокаемые штаны), то сохнут они долго. Вода из них вы-ходит так же неохотно, как и в-ходит. 

У Андрея накануне выбора не было: речку, последнюю речку перед райской цветочной стоянкой нужно было идти вброд, была она бурной и не мелкой, поэтому босиком, разувшись, – опасно. К тому же ему приходилось страховать всех остальных, а Димку с Иоанном перетаскивать на себе. Так что трекинги «пали жертвой» ситуации. И теперь они «договаривались» с солнцем, устроившись на рюкзаке, как на пляже. Он шел в кроссовках, их было не так жаль. 

Перемахнув речку раз, мы очень быстро поняли свою ошибку: тропы здесь не было. Чуть спустившись, осознали, что ниже поток становится и вовсе не-бродо-пригодным – вода просто падает в скалистую расселину, поэтому пришлось чуть вернуться и… перейти реку опять. Обратно. На том берегу, чтоб уж больше не плутать, я забрался на пригорок и «отсмотрел» окрестности более тщательно. 

Здесь, хоть вроде бы и не широко, но шутки уже не пошутишь (фото: Кристина Пионтковская)

Озеро манило все так же. Под пригорком на плоском широком каменистом плато все ручьи и речечки как будто сходились на «перекличку» перед тем, как уже слиться в единый – бирюзовый – поток. Было красиво, но… мокро. По-прежнему мокро. Идти можно было и левой, и правой стороной этого камне-водного ковра. 

Кристина уже ушла далеко вперед по левой, Андрей с Леной и Димкой – недалеко еще по правой. Мы с Иоанном пошли прямо в ручьи, чтобы короче, наискосок, перебраться на более удобную и «натоптанную» левую тропку. Почти добравшись до нее, я без рюкзака поперек через все плато сбегал к Андрею – рассказать что видел сверху и куда двигаться. А Иоаннчик тем временем отстал – не смог перепрыгнуть один из ручьев, а переход по камушкам искать почему-то не стал. Хотя на поиски бродов он – просто богом поцелован. 

Долина ручьев, вид с пригорка. Опять – слишком плоский в сравнении с реальностью (фото: Михаил Пимонов)

После «долины ручьев» мы все сошлись в «березке» – зарослях карликовой березы, кустистых и цепких, встречаемых по пути часто. Иногда они расстилаются относительно невысоким ковриком под ногами, иногда (чаще всего) бывают по колено – по пояс – по плечи, и «форсировать» их можно, лишь отыскав хоть какую-нибудь тропу. Здесь был как раз тот случай. 

 

Паучий курумник 

Словом, к озеру мы приближались не быстро. Оно нас словно б отстраняло, держа – сколько удавалось – поодаль, «отпружинивало», «отмагничивало». Не зря: вблизи оно, как оказалось, изрядно теряет в очаровании. Все-таки все прекрасное действительно прекрасно только с определенного расстояния – «дистанции оптимального любования». Это лучше всего понятно на примере картин: попробуйте насладиться Врубелем или Моне, подойдя к их полотнам вплотную… Нечем: картины буквально «рассыпаются» на мазки. Так и здесь. Издали, с цветочной райской полянки в «раме» из синеватых гор и цветов, озеро смотрелось воздушным бирюзовым чудом. Оно дышало, чуть подрагивая в раскинутом солнцем мареве, оно было живое. 

Вблизи же, с берега – ну да, бирюза, но… неприятно мутная и главное – какая-то… без объема, без выдумки… Всё прекрасно и ясно видное, без откровений и чудес, очень маленькое, не особо-то приветливое: и левый, и правый берега озера – откосы, встать здесь даже одной палаткой – негде, это вам не Шавлинская «хлеб-соль»… 

Вода была бирюзовой, без обмана, но мутной и непрозрачной настолько, что даже у самого берега камни едва просматривались (фото: Кристина Пионтковская)

…И чуть погодя озеро «поприветствовало» нас курумником. Причем – знатным, возносящимся остро в самое небо, кое-где домовито поросшим хвойными и тесно затянутым паутинками, поблескивающими в лучах высокого солнца. 

Возле елки (хотя это, скорее, лиственница), на самом пике этого мини-перевала, – Андрей, Димка и Лена (фото: Михаил Пимонов)

Камни, к счастью совершенно сухие, нагретые, были не так велики, как на «тропе троллей» на верхних Шавлинских озерах, однако и здесь мы скорее перебирались, чем шли. Димка, хоть и карабкалась по камням ловко, как кошечка, встав на все четыре «лапки», все же прилично отстала. Родители, вдвоем ее сопровождавшие, – тоже. Зато легкие Кристина и Иоанн ушли хорошо вперед. 

Я, пробираясь следом, все время удивлялся – ну как они ухитряются прошмыгнуть меж камнями, не повредив паутинки: паучков в этих камнях было едва ли не больше, чем самих камней. Тому же, но уже идя, как им казалось, точно по моим следам, удивлялись и Лена с Андреем. Пауков и их сети мы как-то всегда старались особо не тревожить, обходя и в лесу, если встречали, и в камнях. Но здесь, в этом курумнике, получалось не всегда. 

Солнце жарило. Как будто мы взобрались в самый пик алтайского лета. Мои ботинки, мокрые еще со вчера, вдобавок дважды форсировавшие реку поутру, к вечеру уже были абсолютно сухи, хотя я всего лишь дважды на коротких стоянках снимал их и выкидывал на солнцепек. На первом камне-прогреве от них, казалось, слегка отходил пар… Почти дымились и мы. Но – не страдали. Вымерзнув как следует накануне, мы почти наслаждались нынешним пеклом. Для нас это было что сауна…

Без слов... (фото: Кристина Пионтковская)

 

Чешски брод

С курумника мы увидели чехов: они выдвинулись чуть раньше, чем собирались. Как прошлым утром на Перевале, вдруг задвигались вдали едва видимыми точками, в объективе фотоаппаратов уже более-менее похожими на людей. К обеду догонят, – спокойно решили мы. Так и случилось. 

Обедали мы под кедром. Роскошным кряжистым кедром, как будто «высаженным» сюда, на этот пробитый солнцем берег Правого Карагема, прямо с флага Ливана. Кедр давал тень. Густую, прохладную, очень четкую, небольшую. Но нам – как раз.

Кедр отбрасывал почти строго треугольную тень (фото: Кристина Пионтковская)

На обед у нас были – как сейчас помню – «рыбки». И мы не спеша, наслаждаясь и зноем, и этой тенью, и несложностью пути, и вчерашним преодолением, которое еще сохранялось в памяти всего тела, мусолили эти вяленые кусочки, растянувшись на траве… Ботинки, отнесенные всего шагов на пять, сдавали последнюю влагу по-прежнему не щадящему солнцу. 

Пришли чехи. Мы снова салютовали, не вставая. Потому что – как бы ведь и не расставались еще. Мы знали, что весь день будем на одной тропе. Они, добравшись до другого кедра, чуть дальше и поближе к воде, тоже остановились перекусить. И слава богу, потому что иначе не знаем, как бы мы догнали… Димку. 

Она, ничуть не заботясь тем, что мы еще не собрались и не идем, одна, без спросу и предупреждения так припустила вдогонку за своим любимым Джорджем, что мы… да мы только смотрели с легкой тревогой ей вслед, да собирались ускоренно, да Лена кричала Кристине, уже выдвинувшейся, чтобы та старалась не отпускать далеко наше счастье с косичками. Джордж под весь этот шум и суету время от времени чуть притормаживал. Димка от него не отклеивалась, не отставала – это при том, что весь день надежно плелась в самом хвосте нашего «отряда». 

Словом, забрали мы ее только, в свою очередь нагнав чехов. Опять. 

Тропа совсем сошла к Карагему. Карагем был прекрасен. Расплавленный солнцем, он местами казался белесо-стальным, седым. Вспениваясь на валунах, перекатах, поворотах, он бежал вниз тонким прозрачным слоем и как будто уносил в себе стаявшие кусками, как гигантское мороженое, ледники, остававшиеся там, за его плечами, за невидимым теперь уже Карагемским озером. 

Вода – местами – едва покрывала камни и, особенно против солнца, казалась стальной или серебристой (фото: Михаил Пимонов)

На одном из речных поворотов, оглянувшись, мы увидели позади наш ледник – тот самый, которым вчера спускались. Сам Перевал не просматривался, оставаясь справа, за горами, но… это был словно последний привет-прощание. Окончательное. Ворота захлопнулись. Мы здесь, по эту сторону. Оу. 

...Весь наш путь. Столь же извилистый, непростой и долгий, как течение Правого Карагема. Задним планом – ледник, которым мы вчера спускались с Перевала (фото: Михаил Пимонов)

Перебравшись через очередной ручей – приток Карагема, вошли в усыпанный хвоей бор и присели на хорошо оборудованной тихой стоянке. Рядом – это было слышно – в Правый Карагем падал настоящий приток. Это была «отсечка» пути, ориентир, наш план-минимум на сегодня. Отсюда оставалось уже немного до слияния Правого и Левого Карагемов и превращения их в единый Карагем. Мы хотели еще добраться до этой точки и, если совсем повезет, подняться сколько успеем по Левой речке. 

Но впереди был приток. Бурный широкий поток коротко и круто падал с близкой горы, буквально врезаясь в Правый Карагем, не особо уступая ему ни шириной, ни глубиной, ни силой напора. Поперек притока и по берегам валялись деревья. Сбитые водой, как спичечки. Приток было не перейти. Более-менее надежно лежало только бревно почти на самой тропе. Но надежно, это если идти без детей и не под рюкзаками. Да и то… Водичка под бревнышком неслась настолько стремительно и бурно, так зло и часто билась в камни и деревья по пути, что шутить-рисковать не хотелось нисколько, было ясно до предела: сорвешься – размелет в щепки, не успеешь и утонуть. 

Приток. Река-бульдозер: под завалами из бревен и валунов и воду-то не разгядеть... Несмотря на обильные завалы, годную «тропу» через этот поток отыскать не получилось (фото: Кристина Пионтковская)

Здесь нас снова догнали чехи. Их план на день, как оказалось, выполнен. Стоянка была очень удобной, они оставались. А мы…

 

Наводим и сжигаем мосты

Мы с Андреем грустно бродили по берегу, пытаясь найти бревно, но такое, чтоб не отпиливать, и чтоб поднять по силам, и чтоб длины хватило перекинуть через приток – в помощь к тому бревну, по которому, судя по всему, все здесь и переправляются. 

Подходящих не было. Либо тонкие, либо неподъемные, либо «уроненные» стихией, но еще не вырванные полностью от корней и из земли – пилить и пилить… Пилить было нечем. Пилы (как и топора) не было ни у нас, ни у чехов. 

Но бревно нашлось. Не крупное, но и не тонкое, не оторванное от корня, оно – с корня же – уже начало подгнивать, оборачиваясь в труху. Отломали. Примерно как медведи, должно быть. Андрей поначалу стал было сбивать ботинками труху, но я на него чуть не закричал: бревно своей длиной было едва-едва только чтоб «упасть» в поддержку бревну-мосту. «Но по этой трухе нельзя же идти», – возмущался Андрей. «А по воде можно?» – я махнул рукой в сторону притока. Бывают моменты, когда и труха в помощь. 

Но – даже на четверть сгнившее – бревно оставалось тяжелым. Выручили чехи. В «тестировании» переправы они участвовали вместе с нами, давно уже без слов осознали все наши опасения и быстро поняли – что мы собираемся делать и зачем. Втроем (!), а Андрей четвертый, подхватив толстый конец дерева (и даром, что полусгнивший!), потащили его к речке. Более тонкую, хорошо высушенную прочную верхушку ствола я заводил один. По бревнышку. Над потоком. И это нужно было видеть. Даже сейчас очень хочется как-нибудь раздвоиться, чтобы – как и было на самом деле – странно балансировать на бревне (вовсе не гимнастическом), перекинутом над бурной и даже страшноватенькой водой, и в то же время другому-я откуда-нибудь с берега смотреть на все это и в какой-нибудь особо «острый момент» без всякой скромности вскрикнуть: вот красавчик! 

Нетолстое в общем-то бревнышко заносить пришлось впятером. Хотя это, конечно, перебор, просто всем хотелось как-то поучаствовать (фото: Кристина Пионтковская)

Красавчик (другой я) в самом деле мог в любую секунду «нырнуть» в реку, сорвавшись-поскользнувшись-качнувшись… Но все обошлось. Удачно разобравшись со всеми сучками и прочими зацепами, мы опустили бревно с одной стороны на камень, а с моей – на переплетение других стволов и стволиков, – так, что получилась полка-переход. Идя по ней (нему) ногами, держась за верхнее, на котором я только что балансировал, поток можно было перескочить просто и безопасно. Оставалось еще узкое местечко – как раз «связка» из бревнышек, в которую мы встроили и конец нашего, но здесь можно было уже просто чуть подстраховывать всех, за тобой идущих. 

Профессиональные мостоукладчики (фото: Кристина Пионтковская)

Процесс мостостроительства так всем понравился, что Лукаш зачем-то уговорил нас прокинуть еще один ствол. Чуть ниже уже «достроенной» переправы была еще одна, с совсем уж хлипким стволиком, висящим еще ниже над водой. Лукаш нашел на берегу ствол «в тон» – тоже не толстый и не длинный. Ладно, охота так охота. Выломали. Прокинули. Может, кому пригодится. Там я тоже «заводил», и в этот раз, обходя сучок, сорвался. Благо – уже почти сидя на бревне. Поэтому лишь «макнулся» в речку одной ногой, но удержался. Ботинок – не так давно сделавшийся абсолютно сухим – снова стал совершенно мокрым. 

Но надо было идти. Вздохнув, «обрадованные» девчонки тяжко прощались с уютненькой стоянкой, уже обжитой чехами. Нам – дальше. Мы – медленнее, поэтому… по бревнышку, по бревнышку… 

Покидать уютную и уже – увы, не нами, но обжитую стоянку, не хотелось. Здесь я нашел кедровое сердце, к вечеру того же дня, увы, рассыпавшееся (фото: Кристина Пионтковская)

Я перескочил переправу первым, чтобы страховать всех на неприятной и ненадежной «связке», мне уже хорошо понятной и известной. Под взрослыми наш трухлявый с одного конца мосток вредно хрумкал, потрескивая на каждый шаг. Мы с Андреем этого ожидали, Лена – нет, поэтому, перебравшись, вслух удивилась: мол, как вы-то со своими рюкзаками перескочили, не рухнув. Как-то… Но будьте, пожалуйста, осторожны, если пойдете следом. И если, конечно, эта труха еще доживет до вас. 

Последней шла Димка. Цепко и спокойно. Для большего спокойствия сопровождал ее Владимир. На «связке» над потоком, бушующем здесь всего в нескольких сантиметрах под ногами, он передал мне ее буквально из рук в руки, Димка тут же надежно обняла меня за шею, мы – прямо стоя-сидя на чудном переплетении из бревен – тепло попрощались с Владимиром (момент зафиксирован Джузеппе, это я успел заметить) и перебежали на другую сторону. Все!

За переправой тропа как будто закончилась, сужаясь все более и более, она превратилась почти что в нитку (фото: Кристина Пионтковская) 

Больше мы чехов не видели. С этой точки наши пути разошлись. Нам – через перевалы Томич, Эренбурга, Купол, им – иначе. Сперва собираясь вроде бы «перепрыгнуть» первые два, они позже от этого отказались... 

 

Звериными тропами

Уходя дальше, оглянемся… У всех – со вчера, с прошлых двух текстов – остался вопрос,  и задаваемый, и не задаваемый, но висящий: перешли бы мы через Перевал без чехов, без их помощи? Понятно, что теперь на него – не ответить. Можно рассуждать, склонять всякие если и кабы, но… Сослагательное наклонение – это не ответ. Это гадание. Одно ясно точно: чехи появились там и тогда, потому и для того, чтобы (в том числе) мы все же преодолели Перевал. С их помощью. Возможно, не только с их. Посланы они нам были или исключительно сами, без всякого промысла так удачно успели – это уже вопрос веры. Верит каждый – разно. Так что верьте в свое. 

Но они оказались там. И оказались не зря. 

А если бы без них? Все же, – да или нет? Смогли бы? 

А у нас разве был выбор? 

Так что – да. Я думаю – да. Вопрос только – какой бы ценой? По оптимистичному, но вполне правдоподобному прогнозу Андрея, мы смогли бы подняться и после – спуститься. Но это было бы долго. Очень долго. И, конечно, гораздо труднее, чем по веревке, брошенной Владимиром. Просто потому, что мы успели бы совсем замерзнуть на том склоне. Лена – и это уже пессимистично, но правдоподобно не менее – считает, что все могло бы закончиться обморожениями. Вроде бы нагнетает, но… даже поднявшись и спустившись, мы потратили бы на это столько времени и сил, что ни до какого Карагемского озера уже бы не дошли. Скорее всего, пришлось бы ночевать прямо на леднике, на снегу. Либо, если бы очень сильно повезло – на первых камнях сразу под ним. В любом случае – холодно. А холод плюс мокрое всё – … Кстати, она тот холод ощущает как будто бы до сих пор. Так мертво он впитался, влез, растворился как будто в самых костях… 

Так что – спасибо чехам. Снова и еще раз. И, – от каждого по вере, – может быть, не только им одним. 

 

* * *

…А до точки слияния Карагемов мы не дошли. Вскоре после переправы, перед которой, кстати, я нашел единственное за весь поход сердце из коры кедра, увы, в тот же день утраченное, нас утянуло тропой в «неправильную» сторону. Мы как будто срезали угол, уходя сразу к Левому Карагему, вдоль по которому собирались подниматься от слияния. 

Правый Карагем как будто бы все время был рядом, если не виден, как на этом снимке, то как минимум слышен... И все же, мы сами не заметили, как «вильнули» от него и ушли налево... (фото: Кристина Пионтковская)

С утра уже – если помните – ощущая в этом «заперевалье», в этой совершенно отдельной… стране, да, а как по-другому… Так вот, ощущая просто апостольское одиночество, мы были все-таки рядом – с теми же чехами хотя бы. Теперь же – мы были одни. Вообще. И тропы – даже тропы – слегка пугали. Они сделались узкими, буквально как нитки. Ты уже шел как бы и не по ней, а лишь цепляясь за нее, просто понимая, видя, едва замечая – есть ход, а если им ходят – значит, на том конце что-то такое, к чему идти стоит… 

…И мы пришли к могиле. Могила была просторная. Огромная открытая поляна на берегу небольшого озерца, уже чуть затиненного. Редкие цветы. Горы далеким полукольцом впереди. И – камень. На камне – табличка: на этом месте 10 лет назад трагически погиб горный турист из Севастополя Николай Стельмах… Под камнем – гнездо. Все время, пока мы осматривались-читали-осознавали, в гнезде тряслась пичужка. И лишь когда мы пошли от камня она – из-под ног – вырвалась и унеслась пулей в небо.

Вечерело. Мы сбились с дороги. Поляна была удобной. Вода не так далеко. Костровище, бревна-лавочки… В самый раз для стоянки… Но мы решили не оставаться. 

Нитка тропы тянулась в лесок. Лесок все более зажимало меж наступавшей горой – слева и не видимой еще, но хорошо слышной речкой – справа и впереди. В конце концов лес зажало так, что стало ломать, сушить, корежить… начался бурелом. Настоящий, подлинный, непроходимый, почти сказочный, только… мрачный. 

Это тот же бурелом, но с утра. Гораздо более солнечно (фото: Михаил Пимонов)

«Папа, слушай, ну по этим тропкам если кто и бегает, так только мышки», – обернувшись, ничуть не шутя, пошутила Кристина. 

Но мы давно поняли, что бегали по ним и мЫшки, и мИшки: косолапых следов встречалось во множестве, причем не только здесь, а от самого Карагемского озера. Несколько раз натыкались на горки экскрементов. В первый я сильно удивился: да откуда ж в этой непролазной дали кони? Но то были не кони. 

Встретились и косточки. Кто-то кого-то съел… 

Останки... Слишком незначительные, чтобы понять – кто это был (фото: Михаил Пимонов)

Но в буреломе мы думали уже только об одном: где встать на ночь? Солнце давно уже упало за горы, в небе – еще в его уходящих лучах – уже как будто слегка дымилась луна. Мы шли, ломая бурелом, на шум реки – близкой, но все еще невидимой. Шли, ломали, продирались, пока… буквально чуть не вывалились в реку. Это был Левый Карагем. Широкий, бурный... и такой дорогой! 

Но стоянки не было. 

 

День строителя

Вру. Была. Отличная. Ровнее в горах не бывает. На том берегу. Чуть ниже места, где мы вывалились в реку. Но… Переправа? Опять? Нет. Во-первых, мы были не уверены, что нам туда. Во-вторых, уже тошнило за сегодня от этих переправ. 

И мы вернулись в бурелом. Скинув рюкзаки на крошечном, едва приподнятом над водой каменистом прибрежном островке, оставив при них Лену с младшими, мы с Андреем и Кристиной вскочили на невысокий обрывистый бережок и… пошли лесом. Вверх по течению. Потом вверх по горе. Встретили бурундука, но полянки под стоянку – нет. Ни единого хоть сколь-нибудь ровного и просторного кусочка. Бурелом. Сплошной.

Вернулись на остров. Тоскливо пригляделись к манящей площадке на том берегу, но… нет. 

Стоянка – чудом! – нашлась буквально в пяти-десяти шагах от нас ниже по течению. Хотя нет, это была не стоянка. Еще. Пока. Это было просто сравнительно ровное и достаточное для двух палаток (даже чуть больше) местечко на самом берегу реки. Спустя час, может полтора оно было полностью расчищено от веток, сучочков, камушков… Больше того, под-палаточные площадки мы выложили мхом, а чуть поодаль меж деревьев расчистили (и это уже одни только Иоанн и Кристина) еще место под костер. Причем даже выложили «очаг» из крупной речной «гальки». Кстати, чуть ли не более всего нас обрадовал «водопой» – как раз на нашей активно строящейся нами же стоянке берег, в других местах обрывистый, был как будто бы «стоптан» полого к реке маленьким «пляжем». Можно было удобно и просто и умыться, и набрать воды. Над этим спуском мы и устроили костер, а рядом – кухню. 

За весь многодневный поход костер сами мы разожгли только раз (фото: Михаил Пимонов)

В процессе, оглянувшись, удивившись, порадовавшись и… гордясь самими собой, кто-то из нас бросил: слушайте, ну сегодня просто день строителя какой-то. Сперва – переправа, теперь – стоянка. 

Стоянка удалась на славу. У костра сидели долго, пока Димка уже не стала засыпать. И чуть после. Гитара что-то мурлыкала, как будто сама по себе… Или это Андрей пытался что-то напеть… Хорошо поужинав, мы без всякого смысла, просто для души «питали» костерок, доставая ветки прямо из-за спины: бурелом в этот миг радовал самим фактом своего существования. В таком количестве. 

Выпили. У нас же был виски. Когда же, если не теперь? Наконец-то отметили и Перевал, и День строителя, и… был еще повод. Лично мой. И совсем не радостный. Но с него мы и начали… 

Ночь была тихой, уютной и звонкой от тишины… 

 

Медведь

…Разбудил меня шорох. Шорох света. Солнце – казалось – взошло уже так ярко, что как будто прорывалось внутрь палатки. Хотелось выйти, может быть, даже искупаться. Карагем с утра журчал словно бы за самой стенкой. Тонкой стенкой «прислоненной» к бурелому палатки. Я уже было собрался, но…

…Вы знаете, как отряхивается собака, искупавшись в реке? Она начинает как будто «вращаться» вокруг собственной оси – от носа до хвоста. Сперва «закручивает» нос, потом – голову, смешно закидывая уши, а нос в это время уже «крутится» в другую сторону, против часовой. И так – виляя самою собой – частями – в разные стороны, собака бурно и радостно сбрасывает с себя всю лишнюю влагу. Брызгами. Веером. 

Так вот, почему я замер. За палаткой. За тонкой стенкой. На пятачке между нею и костром (а больше там снаружи и места не было) отряхивалась… не собака, нет. Откуда здесь собака. К тому же… амплитуда вращений, да и радиус разлета брызг – и это ооочень хорошо было слышно и понятно – были куда как пошире. 

Место происшествия (фото: Михаил Пимонов)

Я замер, да. Только уши слушали, все остальное просто умерло. Уши – странно – слышали, например, как посапывает Андрей, но и… не слышали. Это было посторонне, ненужно, не сейчас – слышать нужно было не это. Но… ничего. Ни одного звука больше. Вообще. Если ОН – а я ни мгновения не сомневался в том – кто там так только что отряхнулся – ушел, то что ж не «мявкнул» ни один сучок? А если не «мявкнул», так ОН что – так и стоит?!

Я слушал, слушал, слушал… и… уснул. 

Ненадолго, наверное. Потом проснулись все. Про медведя я рассказывать не стал. О нем рассказала Кристина. Потому что… увидела. Это был не ночной мираж, не «ощущения», не мои «слуховые галлюцинации». Это был – след. Отчетливый, яркий, свежий, большой. На том самом водопое, которому мы радовались, на том самом пляжике, где мы накануне брали воду, а теперь – умывались.

Зафиксировали специально для юных следопытов, изучайте. Если скажете, что это след не медведя, а, например, горного козлика, я поверю, что утром у палатки отряхивался снежный человек (фото: Михаил Пимонов)

Кристина, как раз умываясь, «воткнула» в удобную ямку кружку со щеткой и… тогда только осознала, увидела, поняла, что эта «ямка» – след! Свежий медвежий след. Свежее, чем роса на листиках, чем само утро, чем даже крем на утреннем пирожном в какой-нибудь мишленовской кондитерской. Другого, не-свежего, здесь, на этом уровне – у самой воды – и быть не могло: река, как всякая, бегущая с ледников, за ночь опадает, и прошлым вечером, когда мы строили стоянку, кусочек берега, на котором теперь красовался косолапый «автограф», просто был под водой…

Хорошо видно: след – на уровне воды, которая накануне вечером стояла куда как выше (фото: Михаил Пимонов)

Смотрите также

Алтай, Северо-Чуйский хребет. Перевал

Алтай, Северо-Чуйский хребет. Перевал

День шестой. Перевал. Все просто: мы поднялись… Подробности – читайте. Их много. Одно скажу, вспоминать это все заново… и радостно, и страшно. Радостно – потому, что мы это сделали. Страшно – потому, что теперь понимаешь то, чего тогда не понимал…

Алтай, Северо-Чуйский хребет. Как попадают в рай

Алтай, Северо-Чуйский хребет. Как попадают в рай

Самое сложное – не подняться. Самое сложное – спуск. В том числе и потому, что спускаешься после эйфории подъема. А это опасно. Расслаблен. Счастлив. Рано. Вот когда спустился до самого конца, дошел до стоянки, тогда – радуйся. Тогда – ты в раю. Просыпайся! 

Алтай, Северо-Чуйский хребет. А зачем в горы?! (Вместо предисловия)

Алтай, Северо-Чуйский хребет. А зачем в горы?! (Вместо предисловия)

Зачем люди ходят в походы. Тем более – в горные? Зачем, зачем... Науке это по-прежнему неизвестно. Есть такая довольно распространенная, но абсолютно не научная версия – за запахом тайги... Что это? Неясно... Ничего не объясняет, согласитесь. Так и этот текст – тоже не объясняет ничего...

Комментарии

Комментарии публикуются на сайте только после предварительной модерации. Это может занять время...

Добавить комментарий *