Алтай, Северо-Чуйский хребет: дорогою сердец

Михаил Пимонов
С этого экспоната и началась фотолетопись сердец. Это уже перевал Эренбурга, десятый день похода фото: Кристина Пионтковская

Нет-нет, никаких аллегорий, никакого мармелада. Но сердца были. Буквально валялись под ногами. Местами – чуть ли не на каждом шагу. Преимущественно – каменные. Понемногу мы привыкли к ним настолько, что воспринимали, как некую пунктирную путеводную нить: есть сердца – верно идем, пропали – значит завернули куда-то не туда... 

Первое я нашел в самый нужный момент. На кромке ледника Абыл-Оюк, по которому нужно было подняться к перевалу того же имени. Только вот нужно ли? Были сомнения. Перевал не из легоньких – это знали с самого начала, да плюс дорогой, обсуждая маршрут с попутчиками, которых от Чибита до Шавлинских озер было немало, – тропа популярная – наслушались о нем множество не то чтоб страшилок, но… неприветливый, одним словом, перевальчик. Может пропустить. А может и завернуть. 

Это, увы, не то самое первое. Но зато, пожалуй, самое красивое за весь поход. Даже с оранжевым поцелуйчиком. Унести было невозможно. Поэтому – лишь фото на память. Лежит на тропке к перевалу Купол, еще, как видите, в пределах зеленки (фото: Михаил Пимонов)

Мы подошли к нему довольно рано, штурмовать собирались утром, и было время на разведку. Пошли. Тут-то я и увидел под ногами необычный бордовый камень. При том что вокруг всё – скальник серых оттенков. Поднял – сердце. Чуть больше ладошки, с довольно близкими к «классическим» формами-очертаниями. Удивился. Решил забрать. Но к перевалу еще нужно было подниматься и подниматься, камешек спрятать некуда: в разведку отправились без рюкзаков, налегке, поэтому пристроил его на огромном черном валуне – мол, на обратном пути заберу. Но не забрал: возвращались другой, противоположной стенкой, поздно, и на то, чтобы снова пересечь поперек ледник, не было уже ни сил, ни времени. 

Мы с Кристиной (две точки, обведенные красным) уходим в разведку к перевалу Абыл-Оюк. А вот на этом черном валуне (обведен зеленым) осталось бордовое сердце – ищите! (фото: Елена Пионтковская)

Но не было и сомнений, что на перевал идти надо. Можно. Хотя, конечно, был он строг, холоден, леденист. Вблизи – особенно – он не может не вызвать уважения, но не настолько, чтоб отступить. Впрочем, спорили мы весь вечер. И ночь была неспокойна. И ледник дышал холодом прямо под приваленные камнями юбки палаток, но… утром мы пошли. А бордовое сердце так и осталось на черном валуне – поднимались мы дальней от него стенкой, которой накануне спустились: так оказалось удобней. 

Помогло ли оно принять решение? Не знаю. Но я о нем помнил. Да и помню. И – оно было первым. 

Второе я подобрал на спуске. Просто взял и так – в руке – нес до самой стоянки. А встали мы у Карагемского озера (иначе – озеро Абыл-Оюк), на одной из самых красивых за все путешествие цветочных луговых полянок. С речками, водопадиками, видом на озеро, видами на горы в проседи ледников… Сердце было острым, зеленовато-серым, размером точно в ладонь. Суровое такое. Как Абыл-Оюк, что дался нам очень непросто. Как затяжной спуск по снежнику, где проваливались через шаг и после еще – скалы, сыпухи, речки… Сложно. И сердце – словно в тон. Так и вернулось со мной домой. Всё прошло. Сердце-ветеран.

А со следующего дня оно – за спиной в рюкзаке – словно начало притягивать другие. Весь дневной переход мимо озера сперва вдоль Правого Карагема, потом чуть вверх по Левому Карагему (это речки) – везде – в курумниках, просто по берегам, даже в лесу – везде натыкались на сердца. Маленькие, большие, остренькие, гладенькие, с очертаниями то четко выраженными, то такими, что разглядеть в них сердце можно было, лишь «уговорив» фантазию… Было одно сердце не из камня. Из коры. В лесу как раз. На стоянке между двумя притоками Правого Карагема, где расположились на ночлег нагнавшие нас чехи. Сердце из коры, увы, не сохранилось: рюкзак – не кейс для хранения и транспортировки хрупких сокровищ. А просто сфотографировать тогда еще не догадались. 

Это сердце завело нас в бурелом. На правом берегу Левого Карагема. Пришлось спешно – спускались уже сумерки – расчищать чащу. «Мостить» мхом площадки под палатки. Но вышло у нас все это так быстро-дружно-весело, что еще и костровище «построили» из речной гальки. Не для кухонных нужд (готовили всю дорогу на газовых горелках: дрова в горах – это не везде), а только «для души». Даже песни пели. Гитара была. А сердце рассыпалось. 

«Таёжная» стоянка на правом берегу Левого Карагема. Построили сами (фото: Sony Alpha a6300, автоспуск)

И день другой был тяжелейшим. Никаких тебе троп. Бурелом. Напролом. До горы. Там наверх. По хребту. По самой кромке. Слева – скат, справа – обрыв… С него в итоге и пришлось скользить в более-менее подходящем для этого месте. Но спустились, лишь чтоб подняться на другую горку, – там – так виделось – было дальше попроще: зеленка, подъем затяжной и пологий, ну и главное – ближе подводил к нашему следующему перевалу – Томич. 

А горки разделяла речка. Чтоб ее преодолеть, пришлось разуваться, потому что из тех, что по камушкам не перескакать. И вот на другом берегу сразу, еще не обувшись, вытаскиваю буквально из-под ног «соратников» два подряд сердца. Одно – маленькое, но как будто сплавленное из камней разных «пород», – забираю. 

И день другой – в тон ему – вышел компактным, быстрым, слепленным из разных «дорог» и впечатлений. Серое в камешке есть? Пожалуйте вам скальничка – сперва под палатки на ночь, потом и в утреннюю тропу. Желтенькое светит? Сыпуха на Томич и с него – в цвет. И белое есть? Снежники – в ассортименте. И до перевала, и на нем, и уж внизу, на ночевке у Ледяного озера – от души! А ручейки поутру хрустят ледяною кромкой.

Томич, кстати, – уютный, виды красивейшие, но, черт, подъем немногим «послабее», чем на Абыл-Оюк. Ровно на одну звезду (Абыл-Оюк категории 1Б*, а Томич – 1Б). 

Но подлинное «сердечное пиршество» началось на следующий день, когда мы пошли к перевалу Эренбурга. Весь подъем – каменное ущелье, по которому сбегает ручей. Сердец здесь – и на подходе, и «в русле», и наверху – всех калибров и форм. Цвет только один – темно-серый. И – либо большие тяжелые скальные обломки, либо тоненькие, хрустящие пластинки того же скальника. Одни – не унести, другие – не сохранить. Пробовали. Доказано.

Здесь – на спуске уже – Иоанн нашел самое маленькое за весь поход сердце. Едва он пристроил его на ладони, едва я его запечатлел – оно рассыпалось.

С Эренбурга мы уже поняли, что батареек для фотоаппаратов еще достаточно, и «фотолетопись сердец» с этого дня – полна.

Легко ли увидеть сердце под ногами? Проверьте себя: в этой каменоломне оно лежит прямо перед глазами, на самом виду! Перевал Эренбурга. До сих пор там (фото: Михаил Пимонов)

А в долине полноводной, бурной, но мутной в истоке Джело сердца пошли – хоть тебе в полосочку, хоть в цветочках… Собрали целый урожай.

Наутро, во время подъема по сплошной зеленке, нашел подряд три – и это там, где и камней-то в общем-то нет!

Апофеоз – сердце, как будто высеченное из гранита самим Эрнстом Неизвестным. Примерил на грудь. Давит. Тяжело. Но оставить не смог. Хотя мы поднимались к Куполу Трех Озер – высшей точке нашего маршрута. Сердце Эрнста пристроил в рюкзак, сверху, и он «кивал» мне в затылок весь подъем. И весь подъем мы шли по сердцам. Буквально. 

Самый тяжелый экспонат галереи сердец – сердце Эрнста (фото: Елена Пионтковская)

На «площадке хирурга» на скале на одном из них можно было даже поспать.

Здесь же Кристина нашла почти точную анатомическую «проекцию» – даже с аортой.

Сердце с аортой запечатлеть успели, но буквально через пару минут – рассыпалось: кто-то ненароком на него наступил (фото: Михаил Пимонов)

Вообще до этого дня сердца замечал почти только я один, а с этого – все. И вот уже Лена чуть небрежно демонстрирует очередную находку. 

Потом – в безжизненной черной долине – собрали целую коллекцию… мраморных сердец. Иоанн при этом нашел, пожалуй, самое чистое сердце – почти идеальное по очертаниям и белое-белое. 

Здесь же был момент, когда вроде бы казалось – надо идти круто вверх. По сыпухе. После уже нескольких часов подъема. Но надо – потому что вроде бы так «пробита» тропа. Но не к душе. И тут я замечаю другую тропку, идущую туда же, куда нужно, но более полого, перескакиваю на нее, чуть сползая по сыпухе, и… да, несколько подряд сердец тут же «одобряют» нововыбранную дорогу. 

Рыжее я подобрал на последнем привале перед долгим-долгим и как раз «белым» походом по леднику на седло перевала Купол. Рыжее предвещало закат. Под него мы и подгадали, добравшись до каменной плешки на самом седле, да еще – как нарочно – с площадкой из мелкого камня аккурат под палатки.

Одно из моих любимых – рыжее сердце заката (фото: Михаил Пимонов)

Сердец здесь было – разных. Даже таких, что не унести, не выдернуть: вмурованы. 

Сердце Купола: почти похоронено в окружаюей его сыпухе (фото: Михаил Пимонов)

Утром увидели невдалеке целое озеро. 

Отправились на Купол, первый же шаг – и вот сердце в растопленном насте.

Подними голову – в небе. Облако. Буквально через минуту «поплыло» и растаяло. 

Да что там, даже на ледорубе! Как оказалось-то! 

Или вот сердце-бабочка. Разве нет?

Сердца были не только цельными, но и как будто лего – одно, например, состояло из четырех кусочков. 

Вот оно сперва в собранном, а справа – в разобранном состоянии (фото: Михаил Пимонов)

Другое – из девяти, как выяснилось. 

Но самым «крупноформатным» оказалось пятно в горе, встреченное, когда мы уже уходили с Купола вниз, к альп-лагерю Актру. 

Самое необъятное сердце – тень горы – увидела Лена (фото: Михаил Пимонов)

Перед спуском я попытался провести «инвентаризацию сердец»: коллекция уж больно тянула рюкзачок. Но быстро понял, что пара-тройка «жертв» положение не спасет. А расстаться, скажем, с половиной приобретений было выше сил. 

Седло перевала Купол. Попытка инвентаризации. Итог – всё несу с собой (на снимке еще не всё запечатлено) (фото: Андрей Пионтковский)

И спуск – должно быть в награду – «подарил» столько камней – и еще с собой, потому что красота не заканчивалась, а как будто наоборот только увеличивалась, и под ноги, что этого хватило всем. И с лихвой. И во всех смыслах. 

А самые красивые сердца я «собрал» на поле желтых маков.

Да, вот здесь. Кстати, полюбуйтесь – брошенный на валун рюкзак превращает его в... ну конечно, в сердце! (фото: Михаил Пимонов)

Особенно хорош был камень, будто бы состоящий из кусочков гематогена. Правда, весит эта «сладость» килограмма полтора. 

Сердце-гематоген с лица и оборота. Жемчужина коллекции (фото: Михаил Пимонов)

Самые тяжелые нашел на последнем спуске к Актру. Он был адски долог. 

Огромные сердца (для масштаба – литровая бутылка воды и мой ботинок) стоят прямо на тропе, мимо не пройти. От альп-лагеря Актру – всего чуть: найдите! (фото: Михаил Пимонов)

А самое последнее сердце поднял прямо с дороги, по которой джипы убегали к «перевалке» – это что-то вроде стояночки в восьми километрах от альп-лагеря, где туристы оставляют свои машины, потому что дальше (выше) на машинах – уже никак. Сердце лежало, стрелкой указывая верное направление. Но поперек разлился ручей. Это нас сбило, не послушались подсказки, поплутали, но в итоге пришлось «замочить» ноги и таки перейти там, где было указано. 

Потому что сердца не врут. На то они и положены. 

Домашняя коллекция. Эпизод (всего камней более трех десятков) (фото: Михаил Пимонов)

Смотрите также

Египет-2007. Глава II. Сахара: пустыня в шкатулке

Египет-2007. Глава II. Сахара: пустыня в шкатулке

Воспоминания о пустыне... я пытаюсь выбрать несколько фраз, чтобы составить анонс, и... не могу. Песок? Пустота? Простор? Закаты? Ледяные рассветы? Мухаммед? Салюси? Лепешки на угольях? Память... память лучше всего сохраняют... камни. Камни пустыни. Они хранят даже запах. Моря. Пустыня – это море. Так было. Так и есть.

Антирыбалка, или Почти библейская история о возникновении видов…

Антирыбалка, или Почти библейская история о возникновении видов…

Это история о возникновении жизни. Ни много, ни мало. Вот так вот скромно. Приехали странные люди, выпустили Стадо, а получился – Народ. И ожил пруд... Ничего не напоминает?.. Да, в процессе этой антирыбалки ни один карп не пострадал...

Дневник трассы «Колыма». Второй и третий дни: Якутск – Хандыга – Куба – Усть-Нера – Кадыкчан – Сусуман

Дневник трассы «Колыма». Второй и третий дни: Якутск – Хандыга – Куба – Усть-Нера – Кадыкчан – Сусуман

Не выходит в полном смысле прямой репортаж: мало интернета на трассе М56 «Колыма». Вчера вовсе на ночевку остановились в таком месте, откуда и не позвонить. Да что там – спать пришлось прямо в машине…

Комментарии

Комментарии публикуются на сайте только после предварительной модерации. Это может занять время...

Добавить комментарий *