Львы Аполлона острова Делос и прочая жизнь

Михаил Пимонов
Подлинные львы Аполлона заботливо переселены в археологический музей, который находится здесь же, на Делосе. На открытом воздухе, на постаментах аллеи львов – точные копии древних статуй фото: Наталья Пимонова

Моя мечта – о львах. Каменно-белых под невесомым, прозрачным, струящимся, как шелк, голубым небом. Настолько нежным, что ему под силу удержать только пух облаков. А ветер – дерзкий, своевольный, свободный ветер открытых морей – подчиняясь лишь собственной воле, гонит и гонит эти белые облака, как отары овец, с одного острова на другой. Но везде – только скалы, укрытые выгоревшей до желта травой да колючки… И выжить в этой средиземноморской саванне способны лишь львы. 

Встретив их, ветер вдруг становится ласковым и лижет, как кошка, белых львов, будто сахар – век за веком. Потому, верно, их тела – и без того поджарые – стали стройными, как у балерин, от чего лишь заметнее мускулистая сила когтистых лап. Шкуры, впитавшие соль ветров, ослепительны и шероховаты. А мощные шеи, не обремененные гривой, вытянуты вперед, и пасти разинуты в беззвучном предупреждающем рыке. Здравствуйте! Львы острова Делос, стерегущие священное озеро,.. которого уже нет… 

 

Близнецы

Любой путь начинается с пустяка. С книжки, прочитанной в детстве, с рассказанной кем-то истории, со случайно увиденной открытки, мифа, сна… И вот годы спустя одни отправляются в путешествие, чтобы заново открыть свою Трою, другие – чтобы забраться на сверкающую вершину Килиманджаро, третьи – чтобы познакомиться с Джокондой. 

Я же всегда хотел увидеть неправдоподобных львов, живущих на острове Аполлона – пустяк, с которого начался путь. Сперва на Крит, потом – на Миконос, и вот – Делос. 

…Тихо. Нет ничего, громче моря, ни одного звука. Остров – плошка суши, кинутая кверху дном на его пронзительно синюю гладь. Соль ветра. Сухая полынь. И от края до края, от моря до моря – руины. Город. Останки. Древних греков, римлян, орд Митридата. Здесь – храмы всех дохристианских религий. Побежденные, брошенные и… вечные, застывшие памятниками самим себе, навсегда обреченные на лаконичную недосказанность форм – временем, ветром, тишиной. 

Тишиной, которая родилась тогда, когда возлюбленная Зевса по имени Лето, сжав зубы от боли, в муках, длившихся девять дней, держась за пальму на склоне невысокой горы Кинф, венчающей затерянный в море блуждающий Делос, куда ей пришлось бежать от гнева законной жены громовержца, произвела на свет двух бастардов, двух близнецов – Артемиду и «младшенького» Аполлона. Но дети бога стали богами. Как иначе? То, что не позволено смертным… не нашей меркой и мерить.

Божественные близнецы, археологический музей острова Делос (фото: Наталья Пимонова)

Остров, прежде носимый волнами, замер на месте. Время над ним побежало стремглав, и быстро – за считанные дни – вырос и окреп Аполлон, став любимцем муз и людей. А люди с тех пор никого не хоронили в этой земле и никого не рожали, переправляя рожениц и смертельно больных на соседнюю с Делосом Ортигию – она стала и роддомом, и кладбищем. 

Аллея львов: вид со священного озера, которого давно уже нет – высохло. Пальма (по местоположению) та самая, хотя по возрасту, конечно, вряд ли (фото: Наталья Пимонова)

 

Песнь пустоты

Теперь время замерло. Не шелохнется. С вершины той самой горы Кинф виден весь город, посеянный квадратами и цепочками камней на плоской, желтоватой ладони земли. Колонны, как спички, редкие ворохи пальм и аллея львов лентой спичечных коробков у дальнего пригорка. А за ним – синь Эгейского моря, перетекающая в холмистые силуэты таких же крошечных безлюдных островков и выше, уже порядком вылиняв, в голубизну неба. 

Это лишь край полной панорамы развалин острова Делос (фото: Наталья Пимонова)

И никого. Хотя в маленькой бухте один за другим швартуются кораблики, высаживая десант туристов. Но наше время уже не в силах вновь заселить дома древних, от которых местами осталось немало – почти все, кроме крыш. И даже, если чуть потрудиться, можно восстановить брошенный водопровод, акведуками врытый в землю. 

Классический древнегреческий спальный район (фото: Наталья Пимонова)

Кварталы тесных «хрущевок» прерываются виллами знати. С атриумами – центральными дворами, окруженными колоннадой. С анфиладами маленьких комнат, проникнув в которые, еще и теперь всей кожей и душой ощущаешь всю полноту и суть их статуса – покои. Особенно сейчас, когда вместо крыши – небо.

А пол – мозаика: дельфины плещутся вокруг якоря, музы играют на арфах, волны бегут по кругу и божественного седока несет леопард. 

Мраморные столики с видом на море – в ожидании гостей. Рядом, в музее – строй винных амфор, кувшинов, кубков и прочей утвари – ничто не мешает устроить пир. И красавицам будет во что нарядиться – такой драгоценной коллекции сережек, бус, ожерелий, браслетов, колец в наши дни не сможет позволить себе ни один нувориш. 

Широкий галечный пляж еще помнит купальщиц. А громадная статуя римскому генералу лишена головы – видно, в отместку за то, что красотой своего торса прототип превзошел богов. И боги – все в своих храмах. Живут по сей день, одетые в мрамор. Их быт аскетичен: кто нынче подарит им жертвы? И гимны, что пели в их честь, давно позабыты… 

 

Не сейчас и не здесь

Делос! Край мостовых, по которым веками никто не ходил, кроме ящериц всяких цветов и размеров. Самые крупные величиною с котенка: большеголовые, глазастые, юркие. Прыскают веером из-под ног в самых укромных местах – только они теперь обживают дом Клеопатры, дом трезубца, дома Диониса, дельфинов и масок… И бог один знает, кто жил в них когда-то. Кто пел в двухэтажных покоях с видом на море. И кто имел право сидеть в мраморных креслах театра – нынче словно чашей замыкающим бухту. Кто…

…Кроме ящериц, есть и теперь смельчаки, что готовы нарушить необитаемость тихих руин. Остров, где сейчас нет даже пресной воды, – с поры, когда пересохло священное озеро, заселяют. На ночь – другую. Хиппи. На горе, не ставя палатки и укрывшись одною гитарой. Или в покоях, на мраморных лавках, упершись взглядом в крышу, которая ночью становится черной, днем – голубой, пряча звезды…

Зачем это им? Чтобы до кромок души напитаться тем, что ты – не сейчас и не здесь. Где-то, в потресканном мраморе времени. Это сполна ощущаешь и днем, а ночью… Одинокость, усиленная отдаленностью звезд, все возводит в десятую степень. Если не больше. 

И хвала всем богам, что вернуться отсюда ты можешь только на Киклады – соседние Миконос или Тинос. Пусть сегодняшние, пусть обитаемые, и да, другие, поразительно другие, разные даже между собой, но все-таки – те же. Все-таки острова. В умиротворяющей бело-голубой гамме. Иначе, наверное, можно было бы умереть от контраста. 

 

Тинос: остров храмов

До другой жизни – полчаса. Полчаса кораблик шуршит по волнам, и мы там, откуда приплыли – на Миконосе. Но, задержавшись только на ужин, отправляемся дальше. Нас заждался хитренький остров Тинос. На нем, по уверениям греков, аж 800 церквей. Кресты на этом небольшом островке и в самом деле видишь не реже, чем море. Хитрость же в том, что большинство из увенчанных ими строений – часовенки. 

До Тиноса – еще 15 минут морской прогулки. И вот она – мощеная мрамором, широкая и прямая дорога к храму. Километровой стрелой от порта вверх, к огромной, пышной церкви Мегалохари, где хранится обретенная чудодейственная икона, которая дарит избавление – всем женщинам от всех женских проблем. Но каждой – по вере. 

Мощеная мрамором дорога к храму и справа узкая тропка специально для паломниц, наиболее набожные из которых весь этот путь от порта преодолевают на коленях. Обычно они прибыают утренними паромами (фото: Михаил Пимонов)

Весь путь – от корабля до иконы – паломницы ползут на коленях, отбивая поклоны. Это сегодня, сейчас, в эту минуту, а не 100 лет назад – не видел бы сам, не поверил бы! Особенно жесток последний отрезок – через площадь у храма. Она вымощена черной и белой галькой, поставленной на ребро. Двухцветная галька образует узор и режет, режет колени страдалиц. 

Зато чудодейственный образ сокрыт под грудой золотых цепочек – благодарных приношений за исцеление от болезни, обретение любви, рождение уже нечаянного ребенка…

…А на рассвете мы отправляемся в Пиргос – мраморную деревеньку, упрятанную в складках голых холмов на северной оконечности острова. Здесь в самом деле все из мрамора: храмы, памятники погоста, облицовка многих домов, крылечки, косяки дверей, «асфальт» улиц, фонтанчики, скамьи, указатели и даже автобусная остановка – что древнеримский портик.

Мраморные улочки сходятся на центральной площади, тоже мраморной. Площадь укрыта колоссальным платаном, под кроной которого сумели уместиться журчащий фонтан и четыре кафе. В любом из них – только пожелайте – получите без всякого преувеличения божественный кофе с непременным стаканом холодной и чистой, как хрусталь, воды и свежайшим круассаном, переполненным горячим шоколадом. 

Сверху, с ближайшего холма, в лучах восходящего солнца деревенька, разрезанная надвое главной улицей, извивающейся, словно речка, кажется выстроенной из бумаги – благодаря четкости очертаний своих мраморных строений. 

 

Сирос: столичное сияние

15 минут по морю на запад – и мы на Сиросе, в столице Киклад, некогда самом большом и богатом городе Греции – Эрмуполи. В отличие от своих бело-голубых подданных, он огромной цветной пирамидой возносится круто в небо сразу от набережной. Над охристыми крышами, укрывающими дома всех оттенков – молочных, кремовых, розовых, – яркой доминантой парит грандиозный голубой купол с золотыми прожилками – церковь святого Николая. 

Возле нее, на просторной площади, мощеной, разумеется, белым мрамором, настоящий дворец – мэрия. Вечером, нарушая ее чопорную строгость, у подножия высокой лестницы, прямо на блестящем мраморе площади, как на газоне, мальчишки играют в футбол. А что делать – площадь едва ли не единственное в городе достаточно обширное плоское место. 

Все прочее пространство плотно застроено. Правда, в тесном соседстве с живыми, ухоженными, обитаемыми домами то и дело встречаются брошенные руины, совсем как на Делосе, только по-местному живописно-радужные. Увы, центры цивилизации смещаются со временем, и теперь в Эрмуполи жилищ много больше, чем желающих в них поселиться. 

Но столица и не думает чахнуть. По утрам ее широкие (по кикладским меркам) улочки превращаются в рынки, наполняясь гомоном, запахом свежих фруктов и даров моря – рыбаки торопятся продать ночной улов. Но пройдет день, и вечер все здесь укутает тишиной. 

То же и набережная. Утром счастливчики размеренно завтракают, сидя на палубе собственных яхт, не спеша окунуться в грядущую суету дня. А вечером те же самые яхты дремлют, покачиваясь на волнах, хотя набережная, как и весь город, утопает в огнях – пусть негромких, по-домашнему неярких, но оживляющих все вокруг не хуже, чем днем. 

И не пугайтесь, если вдруг в ночь ваш роскошный отель вздрогнет, как от землетрясения, и кровать, мелко дрожа, потрусит к двери. Это всего лишь круизный лайнер, в чреве которого может уместиться любой здешний отель со всеми пристройками, отчалил и, взбодрив мощными винтами бетон причала, взял курс к следующему острову… 

 

Парос: русская тайна

Парос – это чуть меньше часа на юг. На скоростном катере. На пароме – вдвое медленнее, зато вдвое же и дешевле. Остров приземист, что особо заметно сразу после «высотного» Сироса. Тих. Провинциален. С мельничкой-ветряком у причала; вереницей пустынных кафе; нескончаемым нудным ветром, измотавшем нас за сутки до полусмерти; множеством клочков античных раскопок. 

Здесь улицы пересекаются причудливее всего – одна, например, вдруг нырнула в арку тоннеля, в конце которого уперлась в мостик, переброшенный поперек, на уровне груди. Хочешь пройти дальше – ныряй под него. Или – карабкайся наверх по узкой неприметной лесенке сбоку. 

Мы поселились на крыше отеля «Оазис» – местной «высотки» ростом в три этажа. Отсюда могли любоваться и акваторией порта, и неброским рисунком набережной, и – главное – видом на потрясающий красотой и величием древний храм Богородицы Стовратной, построенной, говорят, по велению Елены, матери византийского императора Константина, которая молилась здесь по пути в Святую землю. 

Есть у Пароса и другая тайна – он тоже был столицей. Причем – русской. Граф Орлов некогда отвоевал Киклады у турок, и на четыре года весь архипелаг отошел России. Жаль, не в наши дни…

 

*** 

Пять дней на Кикладах – до обидного мало. К исходу впечатления начинают мелькать в голове, словно в калейдоскопе, складываясь в причудливые картинки, близкие к сказочным. 

Но, к счастью, впереди – еще один камешек из этой драгоценной горстки – белый остров мечты Санторин... 

Смотрите также

Миконос: осколок покоя

Миконос: осколок покоя

Я не помню сколько и где путешествовал. Иногда считаю, но после забываю опять. Немного. Очень немного. Мир больше. Но каждую осень, где-то в начале сентября, где б ни был, я начинаю чувствовать совершенно особый запах – запах островов. Это запах Киклад. Он не выветривается уже 13 лет. Никакими иными странствиями...

Семь островов: путешествие по Криту и Кикладам

Семь островов: путешествие по Криту и Кикладам

Сокращенная версия этого фоторепортажа – уже классика жанра. Много-много лет собирает просмотры на «профильном» сайте greek.ru. Пришла пора вернуться домой... Только у нас! Смотрите большой фотоотчет о действительно большом плавании. Подробности следуют...

Крит: аура места

Крит: аура места

Кто не был на Крите, поднимите руки. Опустите. Все были на Крите. Ну почти. Мы – раза три. Но первый взгляд, первые впечатления – неповторимы и незыбываемы. Тем более, что они были щедро «приправлены» Кикладами. И тем более, что не все они повторимы: остров меняется, аура места тает...

Комментарии

Комментарии публикуются на сайте только после предварительной модерации. Это может занять время...

Добавить комментарий *