Томаш Боукал – чешский друг сибирских индейцев

Ирина Кудимова

После 10 лет проживания в Европе все чаще вспоминаются Иссык-Куль и Алтай, а туристы, прилетающие с Сахалина или из Владивостока, так красочно рассказывают о своих краях, что становится грустно: как же туда добраться? Знакомство с чешским этнографом, преподавателем Пардубицкого университета Томашом Боукалом привело меня к мысли о том, что и северные районы России мной совершенно не освоены, а там, по рассказам этнографа, который ездит туда уже в течение 20 лет каждое лето, столько невиданного и интересного, что он боится, что все познать не успеет.

Томаш Боукал уже 20 лет специализируется на изучении малых народов Сибири. Его опыт основан не на теоретическом познании кочевого малочисленного населения – он каждый год едет в Сибирь, на Алтай сам, чтобы какое-то время пожить среди этих людей, познать их культуру и традиции и успеть записать то, что могут рассказать старожилы. 

Мой рассказчик по мере нашего общения не перестаёт удивлять: он настолько позитивно настроен на жизнь, что вместе с ним хочется смеяться над забавными ситуациями, в которые он попадает, и даже некоторые устрашающие фрагменты из его повествования не выглядят такими жуткими: он же, человек европейской цивилизации, смог их благополучно пережить! Значит, не страшно, справимся. У него прекрасное чувство юмора, без которого бы, наверное, и отношение к жизни было иным. А ещё производит впечатление его блестящее знание русского языка. Не каждый иностранец похвастается уместным использованием таких сленговых слов, как «пацан» или уменьшительно-ласкательных – «деревушка». 

Северная Сосьва (фото Томаша Боукала)

«Это вы так хорошо выучили язык, проживая среди северных народов России?» – интересуюсь я. «Нет, я и дома разговариваю по-русски: у меня жена из России». «Только не говорите, что вы её из экспедиции привезли?!». «Это всем приходит в голову, когда узнают, что у меня жена родом с Алтая, – улыбаясь, поясняет Томаш Боукал. – Но мы встретились в Америке, где оба были по образовательной программе». Правда, в Америку студент ехал для того, чтобы увидеть, как живут индейцы, о встрече с которыми он бесконечно мечтал с детства, а вместо этого случай свёл его с будущей женой в горах Колорадо. Кстати, невероятным стечением обстоятельств стало и то, что супруга оказалась с Алтая. По материнской линии она – тубаларка, этот народ генетически максимально приближен к индейцам, а к индейцам у Томаша Боукала с детских лет было особое отношение.

Ребенок в колыбели из березовой коры (фото Томаша Боукала)

Но интерес к России и Сибири был у будущего этнографа ещё задолго до этого. В Сибирь он тоже пришёл через Америку. Его уже в детстве интересовала жизнь малых народов. Поначалу он хотел заняться исследованием индейских племен, прочитал о них очень много книг, но в Америке его ждало разочарование: индейцев давно разместили по резервациям и традиции их теперь часто остаются лишь в виде театральных постановок. А вот о том, что в Сибири есть настоящие кочевые народы, которые сохранили свою самобытность, язык, традиции, он узнал из журнала о путешествиях. Увидел чумы, одежду, быт: «Ничего себе, как похоже на индейцев!» – подумал студент и решил, что обязательно туда поедет.

Первый раз он до северных народов не доехал: не рассчитал средства и попал в Карелию, где ему очень понравилось. Поездка за Урал переносилась на следующий год. Тогда ему было 18 лет и по-русски он ещё говорил очень плохо. За Уралом в тундре и тайге он хотел детально познакомиться с жизнью коренных народов – охотников, рыболовов, оленеводов.

«Интересно, что люди, которые живут в городах, работают в Ямало-Ненецком округе на месторождениях, в Ханты-Мансийске, даже не знают, кто живет с ними по соседству, – вспоминает этнограф. – Однажды нефтяники нас подвозили на машине в лес и страшно удивились, увидев настоящие чумы и узнав, что в них живут люди».

На реке Лепла (фото Томаша Боукала)

А в другой раз он отправился уже прямиком в Салехард, там через Обь... Было это осенью, и в тундре в это время уже холодно, тогда добрались аж до Воркуты. О том, какая репутация у этого северного города, на тот момент студент ещё не знал, но местное население, среди которого многие отсидевшие в тюрьмах, произвело на него впечатление: «Общаться с ними было даже интересно: это же определенная культура. Татуировки, их значение, истории из жизни заключённых. Иногда, правда, страшно было», – признаётся Томаш Боукал. 

Слушая этнографа и специалиста по северным народам, порой приходишь в ужас от того, насколько авантюристичны были эти поездки. Один раз они с товарищем ехали на поезде, разговорились с пассажиром, который сказал: «Я как раз где-то по этой дороге видел чум из окна». Два раза молодым путешественникам говорить не пришлось, они отправились от станции прямиком в тундру – нигде ничего, кроме развалин когда-то стоявшего там кирпичного завода. Уже стемнело, похолодало и начался дождь. В темноте вдалеке определились три светлые точки, к которым было решено идти. 

В один из первых приездов в Россию (фото из архива Томаша Боукала)

Из этой поездки, по крайней мере, сделали один правильный вывод: кроссовки – не обувь для таких экспедиций, кругом была грязь и болотистая местность. Но главное, что лагерь оленеводов оказался прямо напротив них, через речку. Утром они увидели лодку, оленевод и взял их с собой. Это закон севера, тайги – никто человека на улице не оставит. Накормят, напоят и ночевать пригласят. То самое первое знакомство и общение оставило массу незабываемых впечатлений. «Меня поразило, как сохраняли эти люди традиции, одежду, обычаи. Их расшитые халаты, шубы, обувь из шкур, вообще уклад жизни, даже просто причёски – всё было настоящим, но словно из прошлого», – делится своими первыми открытиями Томаш Боукал. 

У Томаша и его друга была с собой палатка, но когда стало холодно, хозяева забрали их к себе в чум. И он вспоминает теперь, что когда приезжал к своим северным друзьям зимой, то на улице было минус сорок, а в чуме, сооружённом из оленьих шкур, проложенным деревянным настилом, всегда было жарко. 

Это были оленеводы, владевшие огромными стадами оленей, – в тысячу голов и даже больше. «Какую-то часть оленей они берут на выпас у совхозов, за это с ними рассчитываются мануфактурой, – рассказывает наш собеседник. – Часть оленей принадлежит им, а значит, есть мясо, шкуры, а это уже хорошо». Молодой этнограф учился у оленеводов их навыкам, но что-то оставалось непознаваемым, то, что делалось на уровне интуиции: опытные оленеводы, например, знают, как себя поведут олени в случае сильно ветра, как их остановить, чтобы всё стадо не разбежалось. Если погода хорошая, то пастух и полежать может, и отдохнуть, а вот в дождь или ветер… «Или когда, например, грибная пора начинается, не каждый справится с ситуацией, – убеждён этнограф. – Олени очень грибы любят. Разбежится у вас три тысячи оленей – что делать? Опытный оленевод уже собак готовит и по направлению ветра может узнать, в какую сторону отправится оленье стадо. Так и охотники знают, где можно зверя ждать и когда».

В первый раз в северной семье Томаш Боукал прожил месяц, внимательно наблюдая за их основными занятиями, помогая им по возможности, записывая особенности быта. Так началась его северная эпопея, в которой всегда сохранялась высокая доля авантюризма. Ведь никогда не было точно известно, где поставили свою деревеньку оленеводы, и приходилось иногда пешком, а иногда на лыжах преодолевать не один десяток километров.

Сейчас тундра, конечно, отличается от той, что была 20 лет назад. У многих есть мобильные телефоны. «Правда, не везде хороший сигнал, – смеётся Томаш Боукал, – а они к этому приспособились: у них есть пастушья палка метра три длиной – хорей – они напишут смску, телефон прикрепят к палке и быстро вверх поднимут. Сообщение уйдёт. Так и переписываются».

Охотничий лагерь (фото Томаша Боукала)

Сегодня преподаватель-этнограф Томаш Боукал из 250 тысяч представителей малых народов Сибири и Дальнего Востока несколько сотен знает лично. «В Ханты-Мансийском округе население хантов и манси составляет всего 1 процент от общей численности». И среди хантов, манси, ненцев, алтайцев, тубаларов, шорцев, кумандинцев у него есть друзья, с которыми он делил и крышу, и стол. У них пробовал уникальную рыбу – сосьвинскую селёдку, которая когда-то подавалась к царскому столу, копчёного налима и сырое мясо оленя.

Когда в первый раз в тундре пришлось перекусить свежим мясом оленя, был у него, конечно, лёгкий шок. Тогда ещё студент Томаш Боукал просто не поверил, что на обед подадут свежее мясо с кровью. Думал, что это шутка, но когда все собрались около туши оленя (подробности лучше опустить) и приступили к трапезе, стало понятно, что никто никого не разыгрывал. «Ну и что, вкусно?» – осторожно интересуюсь я. «Можно привыкнуть, но там это – деликатес. И, наверное, в свежем мясе сохраняются витамины, минералы, которые им жизненно необходимы». 

Амбар на столбах (фото Томаша Боукала)

Наблюдая за жизнью представителей разных народов, Томаш Боукал заметил, что их образ жизни не столько зависит от места проживания и того ханты это или шорцы, сколько от возраста. «Люди старшего возраста – старой закалки – встают очень рано и весь день работают, – делится своими впечатлениями Томаш Боукал. – Это не значит, что такова необходимость, скорей привычка: просто нельзя сидеть без дела. И так до позднего вечера. 

Болота Севера Ивдельского района (фото Томаша Боукала)

Женщины, как и положено, – домохозяйки. Они шьют одежду, готовят пищу, воспитывают детей. Многие шьют одежду вручную, очень красивые шубы, халаты, рубахи. У некоторых есть, конечно, даже и электричество – от автономной станции, которая работает на жидком топливе. Но если его нет, то никто и не расстроится. Ведь чтобы сделать большой запас топлива, нужно много средств, мало кто может себе это позволить».

А ещё этнограф познал много удивительных историй и тайн, но не всё успел вовремя собрать. «Это я сейчас понимаю, что продолжительность жизни у этих народов меньше, чем у европейцев. Если знакомишься с кем-то постарше, лучше ничего не упускать, расспрашивать подробней и записывать. Я до сих пор жалею, что в свое время не поговорил с одним старожилом-манси, который помогал в поисках экспедиции Дятлова, – вспоминает Томаш Боукал. – Это было в мой первый приезд, мне всего 18 лет, но мы в Чехии тогда понятия не имели о том, что существует загадка перевала Дятлова. А он нам начал рассказывать о каких-то туристах, которых помогал искать... Когда позже я узнал об этом странном случае и даже увидел старожила на фотографиях, сделанных во время поисков,  решил найти его, но связи уже нарушились – он был отцом моего знакомого, которого к тому времени уже не было в живых…».

Некоторые истории, которые этнограф узнает во время экспедиций, он использует в своей литературе. В книге «Кладбище невест» его герой - молодой этнограф – за время экспедиции узнаёт страшную историю об убийстве девушек их сутенёрами. (фото из архива Томаша Боукала (фото из архива Томаша Боукала)

В этом году Томаш Боукал планирует поездку на Алтай со своими студентами. Они уже были там в качестве туристов, теперь – самое время для серьёзной этнографической экспедиции. 

И, может быть, в другой раз им или другим ребятам удастся встретить еще одно почти мифическое племя, о котором рассказывают старожилы севера. Говорят, есть группа ненецкого народа, которая уже долгие годы держится подальше от цивилизации, живя обособленно от других. Они вообще не хотели контактов во времена Советского Союза, не хотели отдавать детей на учёбу в интернаты, потому прятались и кочевали со своими стадами оленей далеко от других. Они сохранили свой ненецкий язык, не разговаривают на русском и вообще обходятся натуральным хозяйством...

Смотрите также

Свой мёд Артема Москвина

Свой мёд Артема Москвина

Артем Москвин уверен, что пчеловодство – перспективный кластер малого (и не только малого) бизнеса. А омский мед вполне достоин того, чтобы стать отечественным брендом.

Ловец ветра, или Флюгер как смысл жизни

Ловец ветра, или Флюгер как смысл жизни

Он делает флюгеры и кинетические машины. Флюгеры «крепит на небо», на самом деле – на конек своего деревенского дома. Который, кажется, давно уже должен бы улететь на этих стальных парусах… 

Тот самый Ангел, что построил Airbus

Тот самый Ангел, что построил Airbus

Его зовут Анджело. Он итальянец. Сейчас в свои 34 – ведущий аэрокосмический инженер в Европе. Учился в Милане, в Калифорнии и… в Омске. И да, он в самом деле проектировал Airbus. И еще спутники. И не только… 

Комментарии

Комментарии публикуются на сайте только после предварительной модерации. Это может занять время...

Добавить комментарий *