Ловец ветра, или Флюгер как смысл жизни

Валерия Калашникова
Геннадий Лаврентьев в своей мастерской
Геннадий Лаврентьев в своей мастерской фото: Вадим Харламов
Дом Лаврентьева в Кормиловке не заметить невозможно. Львы на воротах во двор, на гаражных - парящие орлы, по коньку крыши - флюгеры и кинетические машины...
Дом Лаврентьева в Кормиловке не заметить невозможно. Львы на воротах во двор, на гаражных - парящие орлы, по коньку крыши - флюгеры и кинетические машины... фото: Вадим Харламов
А если, как говорит мастер, флюгер «на небо закрепить» — настоящая красота
А если, как говорит мастер, флюгер «на небо закрепить» — настоящая красота фото: Вадим Харламов
Кошки, тигры, русалки, петухи,.. – фантазии мастера нет предела
Кошки, тигры, русалки, петухи,.. – фантазии мастера нет предела фото: Вадим Харламов
Тигр-канатоходец
Тигр-канатоходец фото: Вадим Харламов
Русалка летит на северо-запад
Русалка летит на северо-запад фото: Вадим Харламов
Одна из кинетических машин. Не самая сложная
Одна из кинетических машин. Не самая сложная фото: Вадим Харламов
Странно, что при такой нагрузке дом Лаврентьева еще не поднял ветер
Странно, что при такой нагрузке дом Лаврентьева еще не поднял ветер фото: Вадим Харламов
«Вот смотри, в каждом – 1100 отверстий! Сначала сверлишь, потом соединяешь…»
«Вот смотри, в каждом – 1100 отверстий! Сначала сверлишь, потом соединяешь…» фото: Вадим Харламов
Веселые мышата всегда рады приветствовать гостей
Веселые мышата всегда рады приветствовать гостей фото: Вадим Харламов
«Ярусы скульптуры крутятся в разные стороны: этот — сюда, этот — туда, а этот — вот так..»
«Ярусы скульптуры крутятся в разные стороны: этот — сюда, этот — туда, а этот — вот так..» фото: Вадим Харламов
Кинетическая вакханалия
Кинетическая вакханалия фото: Вадим Харламов
Табличка для обмана посетителей: на самом деле мастер готов к труду в любое время
Табличка для обмана посетителей: на самом деле мастер готов к труду в любое время фото: Вадим Харламов
Вход в святая святых...
Вход в святая святых... фото: Вадим Харламов
Снаряд тоже в хозяйстве пригодится
Снаряд тоже в хозяйстве пригодится фото: Вадим Харламов
Уголок уединения мастера
Уголок уединения мастера фото: Вадим Харламов
Чисто мужской уют
Чисто мужской уют фото: Вадим Харламов
Сын пошел в отца - к радости последнего
Сын пошел в отца - к радости последнего фото: Вадим Харламов
Искры творчества
Искры творчества фото: Вадим Харламов
Мастерская: элементы внутреннего убранства
Мастерская: элементы внутреннего убранства фото: Вадим Харламов
«Я токарь, всю жизнь токарил. Сейчас уже и спина болит, и ноги не ходят, здоровье подводит. Все равно. Флюгеры я для души делаю...»
«Я токарь, всю жизнь токарил. Сейчас уже и спина болит, и ноги не ходят, здоровье подводит. Все равно. Флюгеры я для души делаю...» фото: Вадим Харламов
Любой флюгер в начале начал – просто лист железа
Любой флюгер в начале начал – просто лист железа фото: Вадим Харламов
Вот на этих штуковинах всё и вертится...
Вот на этих штуковинах всё и вертится... фото: Вадим Харламов
«Мне надо, чтобы люди посмотрели, что человек может руками сделать...»
«Мне надо, чтобы люди посмотрели, что человек может руками сделать...» фото: Вадим Харламов
К зиме флюгеров на крыше прибавилось...
К зиме флюгеров на крыше прибавилось... фото: Вадим Харламов
Но солнечные лебеди – по-прежнему главное украшение дома
Но солнечные лебеди – по-прежнему главное украшение дома фото: Вадим Харламов
Медведь поймал солнце
Медведь поймал солнце фото: Вадим Харламов
Геннадий Лаврентьев в своей мастерской
Дом Лаврентьева в Кормиловке не заметить невозможно. Львы на воротах во двор, на гаражных - парящие орлы, по коньку крыши - флюгеры и кинетические машины...
А если, как говорит мастер, флюгер «на небо закрепить» — настоящая красота
Кошки, тигры, русалки, петухи,.. – фантазии мастера нет предела
Тигр-канатоходец
Русалка летит на северо-запад
Одна из кинетических машин. Не самая сложная
Странно, что при такой нагрузке дом Лаврентьева еще не поднял ветер
«Вот смотри, в каждом – 1100 отверстий! Сначала сверлишь, потом соединяешь…»
Веселые мышата всегда рады приветствовать гостей
«Ярусы скульптуры крутятся в разные стороны: этот — сюда, этот — туда, а этот — вот так..»
Кинетическая вакханалия
Табличка для обмана посетителей: на самом деле мастер готов к труду в любое время
Вход в святая святых...
Снаряд тоже в хозяйстве пригодится
Уголок уединения мастера
Чисто мужской уют
Сын пошел в отца - к радости последнего
Искры творчества
Мастерская: элементы внутреннего убранства
«Я токарь, всю жизнь токарил. Сейчас уже и спина болит, и ноги не ходят, здоровье подводит. Все равно. Флюгеры я для души делаю...»
Любой флюгер в начале начал – просто лист железа
Вот на этих штуковинах всё и вертится...
«Мне надо, чтобы люди посмотрели, что человек может руками сделать...»
К зиме флюгеров на крыше прибавилось...
Но солнечные лебеди – по-прежнему главное украшение дома
Медведь поймал солнце

Дом Геннадия Лаврентьева в Кормиловке, что в Омской области, найти несложно. Он сегодня стал маленькой достопримечательностью поселка. Люди, проходящие мимо, часто останавливаются, делают фото на память. С любопытством в ворота заглядывают дети. Они свободно могут зайти во двор — там много интересного. Хозяин говорит: «Мои двери всегда открыты, пусть люди смотрят на красоту, мне не жалко».

Несколько лет назад токарь с сорокалетним стажем занялся необычным ремеслом. Хотя никакое это не ремесло, а настоящее творчество: Геннадий Лаврентьев начал делать флюгеры и кинетические скульптуры.

— Я токарь, всю жизнь токарил. Сейчас уже и спина болит, и ноги не ходят, здоровье подводит. Все равно. Флюгеры я для души делаю, — говорит Геннадий Лаврентьев.

Кто-то предложил ему усовершенствовать конструкцию флюгера, который он установил на своей крыше, чтобы ветер вырабатывал ток.

— Мне не надо. Мне надо, чтобы люди посмотрели, что человек может руками сделать, — отвечает мастер.

Он не спорит: от его «железа» никакой пользы, кроме эстетики, и нет. Из грубого материала изящную вещь сделать, а тяжесть в ажур превратить — это надо руки иметь, голову, фантазию. И любовь к делу, конечно же. Без нее железки так и останутся железками.

— А вы посмотрите, как на фоне синего неба флюгер смотрится. Только что стрелы нет. И не надо, испортит она все. И так красиво, — доволен Геннадий Сергеевич.

Он вообще доволен тем, что делает. Не стесняется рассказать, как тяжело рождается этот металлический шедевр, в пыли, стружке, сварке, едком дыму, с болями в спине и со стертыми коленями. Это кажется, что все просто. А тут целая технология и большой человеческий труд. Вот поэтому его легкое, бесхитростное хвастовство не вызывает ничего, кроме уважения и — время от времени — непроизвольного «ух ты!».

 

Творческая преемственность

Геннадия Лаврентьева отлично знают все фермеры в Кормиловском районе. Все едут к нему за деталями. Производства свернулись, станков нигде нет, а комплектующие нужны. Ехать в город дорого и долго, а тут опыт, качество и работа на совесть.

Постепенно со своими токарными делами Геннадий Лаврентьев занял практически всю территорию двора, даже баню снес, чтобы токарку построить.

— В 1972 году я устроился в кормиловский промкомбинат. 13 лет там отработал, потом еще в райпо, потом в комплексной ремонтной бригаде при больнице. После этого решил на себя начать работать. А потом вот этот вот станок купил, — Геннадий Сергеевич дружески хлопает по большому металлическому агрегату. — Они хотели его в металлолом сдать, а я купил.

Три года этот станок, разобранный, валялся на пилораме за Юрьево. Пока Геннадий Сергеевич его не забрал. Такая вещь пропадала! Пришлось кран нанимать, чтобы его привезти.

Привезли, а станок большой, в двери не входит. Затянули кое-как. Затем хозяин фундамент вокруг залил, а потом начал по периметру стены возводить.

В итоге три года без бани жили, пока новую не построили.

Сегодня станков у него два. Восстановленные, покрашенные, работающие, красивые. Летом мастер детали изготавливает для фермеров, а зимой, когда работы мало, флюгерами занимается. Несколько лет назад к токарному делу подключился и сын Сергей. Сегодня он помогает отцу в его металлическом «творчестве».

— Я доволен тем, что мой сын это ремесло подхватил, что у него получается. Есть кому передать, есть кому дальше людям помогать, — говорит Геннадий Лаврентьев.

 

Музей под открытым небом

В домашнем «музее» Геннадия Сергеевича около десятка флюгеров. Лебединая пара с маленькими лебедятами, кот, солнце, резные львы, в каждом из которых 1100 отверстий, соединенных электролобзиком, а вот еще один флюгер, изображающий медведя, который ловит рыбу. Стоят себе, и вроде бы ничего особенного. Плоские металлические листы с изображениями.

Но если, как говорит мастер, эти листы железа «на небо закрепить» — настоящая красота. Чтобы флюгер работал как надо, нужно наладить его парусность, настроить баланс, отрегулировать. Криво сделаешь — не будет работать, а с умом — значит, флюгер легко «ветер поймает». Всей этой науке Геннадий Сергеевич научился сам.

Для переноса изображения на металл он использует польский кинопроектор, под который подставляет лист картона с аккуратно вырезанным рисунком. С помощью этой нехитрой технологии трафарет размером с обычную альбомную страницу можно увеличить в несколько десятков раз, затем обвести тень на листе металла маркером и после этого приступать к самому трудоемкому этапу — высверливанию силуэта будущего флюгера.

— А вот это знаете, что такое? — показывает Геннадий Сергеевич на конструкцию, стоящую во дворе. — Кинетическая скульптура. Ею занимается американец Энтони Хоу. Я посмотрел его работы и начал делать свои собственные конструкции.

И у американца Хоу, и у кормиловца Лаврентьева главный компонент в их кинетических скульптурах — ветер. Можно сказать, это условие их жизни, которое обеспечивает их движение. Но если Хоу делает свои металлические скульптуры похожими на объекты из фантастических фильмов, то у Геннадия Сергеевича явный уклон в естественные, природные формы.

Большая, красивая, блестящая золотом на солнце, она напоминает странный гигантский цветок. Листья для нее он заказал в Санкт-Петербурге, купил на собственную пенсию (впрочем, все остальные материалы для творчества также приобретаются на личные сбережения, а визиты на металлобазу — рабочая рутина).

— «Ярусы скульптуры крутятся в разные стороны: этот — сюда, этот — туда, а этот — вот так», — показывает автор и начинает демонстрировать движение элементов. — Аккуратненько все сделано, видите? А как обработано! Одних подшипников на полторы тысячи. Вот, смотрите: это — сварка, а листья под углами. Такая конструкция любой ураган выдержит, — с гордостью говорит Геннадий Сергеевич.

Мастер признался, что готов подарить эту скульптуру Кормиловке. Тем более как раз повод есть — юбилей поселка. У него и идея уже готова, где ее разместить.

— Скульптура хорошо бы смотрелась на въезде — на высоком постаменте, с большими буквами: «КОРМИЛОВКА», чтобы издалека видно было. Крутилась бы себе, десятки лет прослужила, — рассуждает Геннадий Сергеевич.

Ну а пока она продолжает стоять в его дворе-музее (здесь обычная мусорная корзина — и та с художественными завитушками). Супруга, к счастью, против этого не возражает. Тем более новую баню, пусть и через несколько лет, он все-таки построил.

 

В ожидании признания

— Вообще я омич. Родился на улице Ленина. Там роддом, а рядом — ЦУМ был. Потом в Кормиловку приехал, школу закончил, после школы в училище от агрегатного завода на токаря поступил — техника мне всегда была интересна, — вспоминает Геннадий Лаврентьев.

Сейчас, правда, нет ни роддома, ни ЦУМа, ни даже агрегатного завода. О развале производства Геннадий Степанович говорит с особой грустью. С этим же чувством говорит и о том, что его творчество пока остается коммерчески не востребованным. Задешево продавать свой труд он не хочет. Люди же, в свою очередь, не спешат расставаться с деньгами, несмотря на то, что популярность флюгеров в последнее время заметно выросла.

Дело-то, конечно, для души делается. Но очень уж оно затратное, и физически, и материально. Вложений требует много, труда тоже. Да еще и расчеты верные нужно сделать, чтобы потом «ветер поймать». Если бы это творческое производство деньги приносило, мастер был бы не против. К тому же покупка изделия — это своего рода очень убедительное признание, а признания любому художнику хочется.

— Ну а пока пусть у меня стоят. Память будет, — говорит Геннадий Лаврентьев и добавляет. — Я тут еще одну штуку придумал: земной шар буду делать, а сверху кинетическую вертушку в виде короны поставлю…

Соседи ему в шутку советуют деньги с людей за вход в свой двор брать. Он отмахивается: ерунда.

Включает станок и продолжает работать. Очень ему не нравится, когда его от работы отвлекают. Чтобы мысль не спугнули и с расчета не сбили. Ему еще ветер ловить. 

 

Смотрите также

Юрий Розенфельд: жизнь и судьба «крестного отца» первого колымского золота

Юрий Розенфельд: жизнь и судьба «крестного отца» первого колымского золота

Поначалу ему как будто бы сказочно везло: он первым открыл золотоносные жилы, нашел первый золотой самородок. Но... так и не смог никого убедить в необходимости серьезной геолого-разведочной экспедиции и перспективах промышленной добычи золота. На Колыме? Золото? в промышленных масштабах? Не может быть...

Свой мёд Артема Москвина

Свой мёд Артема Москвина

Артем Москвин уверен, что пчеловодство – перспективный кластер малого (и не только малого) бизнеса. А омский мед вполне достоин того, чтобы стать отечественным брендом.

Тот самый Ангел, что построил Airbus

Тот самый Ангел, что построил Airbus

Его зовут Анджело. Он итальянец. Сейчас в свои 34 – ведущий аэрокосмический инженер в Европе. Учился в Милане, в Калифорнии и… в Омске. И да, он в самом деле проектировал Airbus. И еще спутники. И не только… 

Комментарии

Комментарии публикуются на сайте только после предварительной модерации. Это может занять время...

Добавить комментарий *