Тур по «местам не столь отдалённым». Часть II. «Каньон»

Иван Паникаров
Лагерь-рудник «Каньон», обогатительная фабрика фото из архива Ивана Паникарова

Часов в шесть вечера мы покинули остатки лагеря «Днепровский» и, выехав на Колымскую трассу, устремились вглубь Колымы – к развилке на Среднекан, на выезде из бывшего посёлка Ларюковая. На этом маршруте у нас тоже было две остановки: на кладбище бывшего посёлка Красная Речка и на водопаде, на спуске с Гербинского перевала.

Впечатления от кладбища были бурными. А как иначе, если в лихие 1990-е годы, спрямляя трассу, проложили её прямо через кладбище. Поверить, конечно, трудно, но можно воочию убедиться, если внимательно смотреть налево на 325 километре по дороге из Магадана, где в каких-то пяти-семи метрах видны кресты и памятники со звёздами…

Красная Речка, кладбище (фото из архива Ивана Паникарова)

На Ларюковой был небольшой перекур, и вновь – в дорогу. Решили заночевать на переправе – речке Сеймчанке километрах в 35-40 от пос. Сеймчан. В полночь достигли цели, развели костёр, сварили кашу с тушёнкой, поужинали, почаёвничали и часа в три улеглись опочивать. Спали все в машине на специальных стеллажах-нарах.

Для кого-то утро началось утром – часов в восемь, а кто-то валялся до одиннадцати часов. Те, кто рано встал – рыбачили. Поймали штук пять хариусов, которых и зажарили в фольге к завтраку… или к обеду, так как трапезничали в полдень. Во втором часу дня переправились через Сеймчанку и оказались в таёжной глуши. В буйных зарослях кустарника, стланика и лиственницы просматривалась дорога, по которой не так просто было ехать. Колдобины, камни, болота, ручьи и реки – всё это преграждало нам путь, точнее, мешало нормальному продвижению вперед – к цели.

А до цели – остатков рудника «Каньон» – оставалось километров сорок и ещё километров тридцать по абсолютному бездорожью до конечной точки – оловянного рудника «Старый каньон». А ведь когда-то в этом направлении была отличная дорога с надёжными мостами.

В том, что дорога «отличная» – уверен, иначе как могли доставить на рудник «Каньон» иностранное оборудование для обогатительной фабрики размером метров пять-шесть в длину и метра два-три в диаметре. Да, что-то везли в разобранном виде, но и огромных размеров были фрагменты… 

Впервые по этой дороге я ехал лет 10-12 назад. Тогда она была такой же плохой и совершено безлюдной, в отличие от нынешней поездки, кода по пути мы встретили аж три машины. Одну – наливняк с соляркой – обогнали. Машина засела в болотине по самые мосты. Водитель двое суток «куковал». Мы дали ему воды, что-то из пищи, сигарет и, приспустив шины, медленно поехали по… болоту – другого пути просто не было. Проехали успешно.

Часа через четыре добрались до места. Слева показалась фабрика, но мы, проехав её, остановились километрах в трёх на берегу речки Вериной. Решили здесь заночевать, а утром отправиться дальше – на «Старый каньон».

С незапамятных времён – лагерных, имеется в виду – здесь, на берегу небольшого ручья, впадающего в речку Верина, осталась добротная рубленая банька. Насколько я знаю, мимо неё никто не проезжает. А ездят здесь теперь чаще, чем 10 лет назад. Где-то дальше какими-то геологическими работами занимаются китайцы, договорённость какая-то у них с правительством Магаданской области, так сказать, инвестиции. Вот они и гоняют транспорт по бездорожью туда-сюда. Если что-то из полезных ископаемых найдут, то, возможно, и дорогу подшаманят. Пока же нет смысла деньги вкладывать неизвестно во что.

Остановившись на привал, сразу же начали готовить ужин и затопили баньку. В парилке – большая буржуйка камнями обложена, на печке бочка с водой и ещё одна бочка с холодной водой внизу. Пару банных тазов, два ведра, мыло и даже шампунь есть. Дрова сухие на растопку, спички и две зажигалки на полочке, а на улице чурки напилены и сложены у стены – бери топи. Но потом напилили, чтобы другим было чем баньку топить. Метрах в трёх от бани –  ручей, наполовину перегороженный огромными валунами. Попарившись от души с разбега в воду все прыгают, а потом опять в жару, чтоб не заболеть. Да вот мне не повезло, старому дураку, тоже за молодыми, 40-летними, в холодную воду прыгнул. А утром и голос потерял, и спина разболелась. В общем, как говорят, частично вышел из строя. А мужики долго ещё парились и купались в ручье…

После баньки плотно поужинали и меня вновь начали «допрашивать». Я охотно рассказывал о руднике «Каньон» всё, что мне было известно.

Название лагеря – «Каньон» – вполне соответствует его месторасположению: зажатый с двух сторон высокими и крутыми сопками, он выглядит мрачным, несмотря на благоухающую природу. До ближайшего жилья – пос. Сеймчан – более 80 километров.

Лозунги – один из главных атрибутов наглядной агитации производственно-лагерной территории: «Перевыполняя ежедневно нормы выработки, [возможно – сокращаете срок] пребывания в лагере». Магаданский областной краеведческий музей

Начало геологического исследования Верхне-Сеймчанского района относится к 1934 году. В 1940 г. в бассейне реки Верина работала Веринская геолого-поисковая партия под руководством А. Д. Поначевского, которая в обломках сланцев обнаружила признаки кобальтового оруднения. В 1942 году на территории, граничащей с месторождением, по левобережью реки Вериной геологоразведочная партия под руководством геолога И. П. Кузнецова обнаружила более 40 рудных выходов, вскрыто и просмотрено горными выработками 20 кобальтовых жил.

Кобальтовый рудник «Каньон» был организован в Юго-Западном управлении в 1947 году. Основной рабочей силой рудника являлись заключенные Севвостлага. В середине декабря 1948 г. их насчитывалось 918 человек, а в начале 1950 г. – 1072 заключенных. Охраняли их 150 бойцов из 86 дивизии конвойных войск МВД СССР.

В первые годы своей работы Верхне-Сеймчанский кобальтовый комбинат успешно справлялся со всеми взятыми на себя обязательствами. По итогам Всесоюзного социалистического соревнования за I квартал 1949 г. ему было присуждено переходящее Красное Знамя Совета Министров СССР и первая премия 80 тыс. рублей. За высокие производственные показатели и досрочное выполнение плана этого же года Верхне-Сеймчанский кобальтовый комбинат (вместе с еще 9 управлениями и предприятиями) занесли в Книгу почета «Дальстроя». Его ведущие горнопроходческие бригады также неоднократно признавались победителями Всесоюзного социалистического соревнования, им присуждалось переходящее Красное Знамя ВЦСПС.

По состоянию на 1 января 1947 года, т. е. на дату передачи месторождения в эксплуатацию, количество балансовых запасов по нему составляло 726 тонн со средним содержанием кобальта в руде 0,12%… Указанные запасы, представлявшиеся вначале достаточно надежными, были подсчитаны по данным 2 400 погонных метров подземных выработок, 60 тыс. кубометров поверхностных выработок и 700 буровых скважин.

За 1947-52 гг рудником «Каньон» было добыто из недр 470 тыс. тонн руды и выработано 443 тонны кобальта… За это же время пройдено 20 700 погонных метров подземных горных выработок, из которых 13 100 погонных метров разведочных…

Планом добычи на 1953 год предусмотрена доработка остатков балансовых запасов руды с содержанием кобальта 0,05%… В результате доработки верхних, наиболее обогащенных частей рудных тел месторождения, среднее содержание кобальта в руде резко снизилось, что привело к значительному увеличению себестоимости добываемого металла. Уже в 1952 г., когда содержание металла упало до 0,054%, себестоимость 1 кг кобальта составила 576 рублей при отпускной цене 230 рублей. В соответствии с запланированным на 1953 год содержанием в руде (0,05%) себестоимость 1 кг кобальта принята равной 618 рублям. Фактически за 4 месяца она поднялась до 715 рублей. Убытки за этот отчет (так в тексте – А. К.) составили 1,3 млн рублей…

Деревянная звезда с подсветкой, один из главных элементов наглядной агитации, была установлена на здании фабрики рудника «Каньон». Магаданский областной краеведческий музей

Затраты на ликвидацию Верхне-Сеймчанского рудника предусматриваются финпланом на 1954 год… По предложению руководства «Дальстроя» о ликвидации рудника Министерство металлургической промышленности СССР сразу своего решения не приняло. В связи с этим Верхне-Сеймчанский кобальтовый комбинат продолжал работу. Его производственная программа была «запроектирована на 1954 г. со значительным снижением всех объемных показателей по сравнению с отчетом 1953 г.» Выполнение этих показателей обеспечивало «готовую добычу кобальта в количестве 30 тонн или меньше добычи 1953 года на 34,6%». 1954 г. стал последним годом производственной деятельности кобальтового рудника «Каньон»… (По архивам магаданского историка А. Г. Козлова).

 

Лет 20 назад (в 1993 г. я здесь побывал впервые – прилетал на вертолёте в качестве гида с фотографом из Австрии) бывший рудник-лагерь «Каньон» выглядел «солидно» – процентов на 60-70 сохранилась сама зона, обнесённая в несколько рядов колючей проволокой. По углам лагеря – добротные вышки, в бараках – крепкие нары, тумбочки, табуретки, печки-буржуйки из бочек, в коридорах – сушилки, умывальники, столы. В бараках и иных лагерных строениях по потолку – электрическая проводка, а от барака к бараку – деревянные тротуары, возле бараков – беседки, лавочки. В наполовину разрушенной столовой – десятки огромных котлов, деревянных чанов для воды ёмкостью кубов на 200. В изоляторе сохранились откидные нары, параши, зарешеченные и застекленные окна…

Рядом с зоной, метрах в 20-ти, жилища из дерева вольных жителей – их немного. Тут же развалины клуба и хлебопекарни. В одном из домиков, войдя вовнутрь, мы увидели детскую кроватку, а на застекленном окошке – занавеску. Казалось, что люди только что покинули жильё… 

Но самым внушительным объектом рудника «Каньон» являлась обогатительная фабрика, расположившаяся у подножия сопки. Она – деревянная. Кроме отечественного оборудования здесь сохранились механизмы импортного производства – огромные вращающиеся бочки-дробилки, мощные насосы, транспортеры и тому подобное американской фирмы «DENVER»…

Метрах в трехстах от лагеря, под сопкой – лагерное кладбище с невысокими столбиками с табличками, а напротив, через речку Верина, – кладбище для вольнонаемных с металлическими оградками, памятниками и звездами…

«Каньон», обогатительная фабрика (фото: Магаданский областной краеведческий музей)

Кое-что из описанного выше сохранилось до сих пор. Правда, большинство строений, как лагерных, так и вольных, из-за «возраста» рухнули и навсегда похоронили то, что находилось внутри. Посёлок и зона оказались в тайге – метров по десять и выше лиственницы и тополя поглотили строения. Лишь фабрика на взгорье возвышается над тайгой да горы песка (тысячи тонн) – отходы производства на берегу речки Верина – напоминают о том, что когда-то здесь бурлила, пусть и в неволе, жизнь.

О фабрике, конечно же, нужно рассказать подробнее. Скажу сразу, что за последние лет 12-15 рудник «Каньон» просто-напросто разграбили и разорили. Кто, если сюда нет дороги? Люди-хищники, как таковые сборщики металлолома, которые не только нашли транспорт, чтобы добраться в эту глухомань, но и автоген, с помощью которого на фабрике вырезали уйму металла, в т. ч. и одну из шаровых мельниц огромного размера (о такой я говорил выше), вырыли из земли несколько километров медного кабеля в свинцовой оплётке и извлекли медь, и сожгли одну из подстанций. Зачем??? 

И, несмотря на варварское разорение, обогатительная фабрика как снаружи, так и изнутри выглядит впечатляюще. Строение из мощных брёвен (возможно, местного леса – лиственницы) в виде каскада в четыре ступеньки и высотой метров восемь-десять является уникальным сооружением – одранкованным, оштукатуренным, побеленным. Внутри, как было сказано, на мощных, выступающих над полом на метра полтора-два фундаментах, размещено мощное как отечественное, так и иностранное оборудование: транспортёры, двигатели, ёмкости, рельсы. На верхней точке – слева и справа – два приёмных бункера, куда ссыпали кобальтовую руду, которая потом отправлялась на переработку. К этим бункерам подходят рельсы узкоколейки.

Рудник «Каньон», части горного оборудования фирмы «Денвер», США, 1940-е годы. Магаданский областной краеведческий музей

Идём по ним от бункеров в тайгу и выходим к небольшому деревянному строению, в котором установлены весы… рабочие до сих пор(!). Они мне знакомы, но мои спутники проявляют особый интерес и выясняют, что здесь взвешивали вагонетки с рудой, прежде чем отправить их на переработку. Ребята идут дальше по рельсам, которые совсем поглотила тайга. Куда они ведут? Я окликаю ребят и предлагаю менее трудным путём выйти на узкоколейку. В прошлые годы я ходил по ней. Тогда она была менее заросшей, чем сейчас. Объясняю, что это электродорожка, по которой из шахт, расположенных в сопке, на фабрику доставляли руду. Собеседники не могут понять, что значит «электродорожка». «А разве не руками катали тачки и вагонетки? – спрашивают меня, удивляясь, и продолжают, –  у Шаламова о какой-то механизации, а тем более электрификации нет никаких сведений».

Предлагаю выйти на узкоколейку. Продираемся сквозь густые заросли, мои товарищи удивляются, видя над узкоколейкой Г-образные столбы с проволокой, на которую подавался электрический ток. А по рельсам ходил небольшой, в основном кустарного (местного) производства (в лагерях было немало башковитых мужиков) электровоз, который мог таскать за собой несколько гружёных вагонеток на расстояние боле километра. «Вот тебе и ручной труд!» – восхищаются мои товарищи.

Конечно же, это малая доля механизации, тем не менее, она всё-таки имела место. И не всегда, а тем более не специально, а из-за отсутствия возможностей, в лагерях использовали физический труд…

Всё выше рассказанное о руднике «Каньон» и увиденное было после возвращения с рудника «Старый каньон», куда мы выехали часов в одиннадцать. 

Смотрите также

Тур по «местам не столь отдалённым». Часть I. «Днепровский»

Тур по «местам не столь отдалённым». Часть I. «Днепровский»

Две тысячи километров по колымскому бездорожью ради того, чтобы посмотреть... лагеря?! Те самые, что составляли «архипелаг» ГУЛАГ... Вот это «тур»! Этот текст – о том, зачем все это было нужно благополучным столичным бизнесменам, и что им пришлось преодолеть на пути к цели. 

«Дальстрой». Часть I. Колыма – особый остров ГУЛАГа

«Дальстрой». Часть I. Колыма – особый остров ГУЛАГа

Созданный в 1930-х годах, «Дальстрой» был по сути государством в государстве. Он включал нынешнюю Магаданскую область, Чукотку, частично – Якутию, Приморский и Хабаровский края... Здесь добывали золото и олово. Сюда почти никто не приезжал добровольно, даже сотрудники НКВД...

Комментарии

Комментарии публикуются на сайте только после предварительной модерации. Это может занять время...

Добавить комментарий *