Тур по «местам не столь отдалённым». Часть I. «Днепровский»

Иван Паникаров
Участники экспедиции фото из архива Ивана Паникарова

Почти уверен, что за последние 20-25 лет никто из колымчан, да и людей «пришлых», не осуществлял экспедицию по «местам не столь отдалённым» (остаткам исправительно-трудовых лагерей), протяжённостью более 2000 километров. Хотя по колымским меркам по нормальной дороге это не так уж и много. Но если учесть, что третья часть этого пути пролегала по абсолютному бездорожью: сопкам, болотам, руслам рек, огромным валунам и т. п., то…

Впрочем, те, кто интересуются историей малой родины, меня поймут. А вот поймёт ли кто моих спутников, москвича Андрея Петрина, его супругу Марию Титову и питерца Кирилла Ермошина…

Заварил всю эту кашу Андрей. Он предприниматель, коммерческий директор-совладелец компании «Гараж», занимающейся реализацией элитной алкогольной продукции в России и за рубежом. Он и оплачивал «вахтовку». С транспортом – «КамАЗ»-вахтовка – нам повезло, надёжная машина, а вот с водителем, увы. Уж очень «умным» оказался, беспардонным, «всезнающим», с какой-то хитрецой, «гордо» величающим себя истинным колымчанином. Впрочем, Бог ему судья, точнее – Аллах, так как он татарин по национальности. Но не о нём речь.

Так вот, у Андрея я спрашивал, зачем ему эта экспедиция. И вот что он ответил:

«Знаете, мне кажется, что я здесь, на Колыме, когда-то жил. Здесь мне всё будто бы знакомо. Может быть, и в самом деле во мне душа какого-то заключённого.

Но скорее политического, так как я очень близко к сердцу принимаю всё то, что касается моей Родины, которую зачастую сравнивают не только иностранцы, но и некоторые россияне, с… адом. Да, был период репрессий, но мы о нём ох как мало знаем, поэтому и верим всему тому, что пишут и говорят. Вот я и решил как можно больше узнать о прошлом и увидеть те места, о которых написали в своё время всем известные сегодня в России и за рубежом Варлам Шаламов и Евгения Гинзбург. Мои друзья-товарищи едут в отпуск в Испанию, Италию, на Канары, а я вот уже третий раз приезжаю на Колыму. И ни грамма не жалею! К тому же и жена у меня колымчанка – она выросла в посёлке Синегорье, и её тоже интересует прошлое малой родины…»

20 июля 2016 года часа в три дня мы стартовали. Маршрут наш был таков: Магадан – остатки лагеря «Днепровский» – поворот на Ларюковой до пос. Сеймчан и далее, мимо фабрики им. Чапаева (на берегу Сеймчанки), на «Каньон» и «Старый Каньон», потом обратно до Ларюковой, в Ягодное, где сделали небольшой привал. Точнее поездили по Ягоднинскому району: в Дебин в музей Варлама Шаламова, по прижимам с Дебина на Эльген, затем на озеро Джека Лондона, обратно и 29 июля – на Сусуман, по Тенькинской трассе через пос. Омчак, лагерь «Бутугычаг», посёлок Усть-Омчуг на Мадаун и по реке Армань на остатки Арманской обогатительной фабрики и ещё 12 км по руслу каменистого ручья до бывшего рудника-лагеря «Светлый».

 

«Днепровский»

По Колымской трассе до поворота на лагерь «Днепровский» было две небольших, минут по двадцать, остановки – на собачьем кладбище, настоящем, с надгробными плитами и прославляющими и благодарственными надписями, и на месте бывшего лагеря «Хета», где сохранились лишь поржавевшие буржуйки да оконные решётки, и на возвышенности, метрах в трёхстах от трассы, – кладбище заключённых с ещё сохранившимися столбиками.

Атка, надгробная плита на собачьем кладбище

Лагерь «Днепровский» сегодня многим в нашей области известен, точнее у многих на слуху. Он действительно самый доступный из всех – каких-то километров двадцать в сторону от Колымской трассы по дороге не такой уж и плохой, хотя с болотцами и речками. Но в период нашей поездки на дворе стояла неимоверная жарища, поэтому болота и ручьи-речки обмелели и преодолеть их не составляло особого труда, тем более на нашей машине-вездеходе.

О лагере-то слышали многие, но подробности не многим известны, в т. ч. и моим спутникам. Поэтому они очень интересовались историей этого оловянного лагеря-рудника. Надеюсь, что и читателям будет интересно узнать об этом ГУЛАГовском островке.

Хета, зековское кладбище

Днепровское оловорудное месторождение открыто геологом Кузнецовым в 1941 году. И уже 25 июля того же года здесь организован рудник «Днепровский», вошедший в состав Южного горнопромышленного управления «Дальстроя». Находился рудник в 288 км от Магадана, в 25 км от пос. Мякит (в сторону Магадана) и в 18 км от Колымской трассы влево. Основной рабочей силой являлись заключенные, осужденные по политическим мотивам…  

За время существования рудника «Днепровский» – с 1941 года по 1 июля 1944 года – здесь было добыто 750 тонн олова.

5 марта 1944 года рудник законсервировали. Однако 1 марта 1949 года на Днепровском оловорудном месторождении работы по добыче олова возобновились, оловодобывающее предприятие стали называть не рудником, а прииском «Днепровский».

20 мая 1949 года на прииске «Днепровский» организовано лагерное отделение № 11 Особого лагеря № 5 – Берегового лагеря («Берлага»). Содержались здесь в заключении в основном «особо опасные преступники», к которым причисляли бывших советских военнопленных и осужденных националистов из Украины, Белоруссии, Латвии, Литвы, Эстонии. Среди заключенных были и те, кто сражался в армии генерала Власова, воевавшего на стороне фашистов, а также полицаи и другие «изменники» Родины.

На 1 января 1950 года на руднике работало 1196 заключенных.

Во все годы деятельности «Днепровского» основными орудиями труда здесь являлись кирка, лопата и тачка. Однако часть наиболее тяжелых производительных процессов была механизирована, в том числе и при помощи американского оборудования, поставлявшегося в годы войны по ленд-лизу.

В 1949 году было добыто олова 115,4 тонны, в 1950 г. – 119,1 т., в 1952 г. – 133 т… В 1953 году на руднике было добыто 84 тысячи тонн касситеритовой руды, в 1954 г. – 100 тысяч тонн, в 1955 г. – 165 тысяч тонн…

На основании экспертизы комиссии «Дальстроя» с участием профессора Левицкого по состоянию на 13 сентября 1951 года запасы олова на прииске «Днепровский» составляли 10 тысяч тонн. С лета 1954 года (после закрытия «Берлага») здесь уже не было «особо опасных преступников».

В начале 1955 года рудник «Днепровский» вновь законсервировали, а заключенных перевели в другие лагеря… (По архивам магаданского историка А. Г. Козлова).

 

Добрались до лагеря благополучно. Был уже поздний вечер, к тому же и пасмурно, поэтому к 12 часам ночи долину окутал полумрак, но не темень. Развели костерок, плотно поужинали, и наш разговор затянулся часов до пяти утра. Говорил в основном я, так как знал не только историю этого рудника, но и тех заключённых, кто здесь в 1940-50-е гг. трудился. Это автор книги о Колыме «Зекамерон ХХ века» Пётр Зигмундович Демант и хороший мой знакомый, создатель московского общества «Возвращение» Семён Самуилович Виленский. Оба они, к сожалению, покойные. Но при жизни бывшие «враги народа» мне многое рассказали не только о руднике «Днепровский», но и Колыме той поры…

Утро (поднялись мы часов в девять) было солнечным и абсолютно безоблачным. Главной нашей целью было посещение зэковского кладбища, находившегося от лагеря примерно в километре на склоне сопки. Его мы нашли без труда, так как я здесь, в отличие от москвичей, бывал не раз. Из гостей лишь Андрей в 2015 году посещал «Днепровский», но не везде побывал, поэтому программа у нас была насыщенная.

Днепровский, кладбище (фото из архива Ивана Паникарова)

Для меня кладбище было обычным захоронением. Гости же удивлялись ровным рядам каменных холмиков высотой до полуметра. На каждой могиле – метровые жерди с металлическими пластинами и написанными краской или  выбитыми гвоздём номерами. По этим номерам, наверное, можно найти фамилию того, кто здесь похоронен. Но при условии, если где-то сохранилась похоронная книга или какая-то ведомость, фиксировавшая усопших. Увы, «компетентные» люди-органы говорят, что нет таких бумаг в природе, мол, хоронили безо всяких записей. Однако я не верю, иначе зачем номера писать и выбивать?..

Следующим объектом на «Днепровском» были руины, точнее пепелище обогатительной фабрики, сожженной кем-то, – кстати, взрослыми, – в 1970-е годы, а то и раньше, но не позже, так как в начале 1980-х гг. фабрики уже не было. Мощные фундаменты с анкерными болтами, металлические десяти-тридцатитонные ёмкости, горы серого песка на площади в несколько  гектаров в русле речки Нерига. Когда-то здесь, скажем так, бурлила жизнь. И не только на фабрике, но и во всём лагере, и в вольном посёлке, находившемся всего-то в 10-20-ти метрах от зоны. Кстати, в вольных жилищах стены побелены, а в некоторых комнатах даже какие-то рисунки сине-жёлтого цвета, ну и кровати, стулья, тумбочки оригинальные – самодельные...

Днепровский, вышка (фото из архива Ивана Паникарова)

Банька с провалившейся крышей, кузница, ремонтная мастерская, отвалы пустой породы и строение, где работал транспортёр, длиной не менее 30 метров, по которому медленно шла руда, а заключенные с обеих сторон выбирали пустую породу и бросали её в окна-проёмы, под которыми стояли вагонетки. Потом породу транспортировали в отвалы. Руда, содержащая касситерит (олово), двигалась по транспортёру и в конце сбрасывалась в ёмкость внизу, откуда потом и доставлялась на обогатительную фабрику для переработки. А на транспортёр руда подавалась из копра, расположенного в нескольких метрах. Копёр – это сооружение в виде трапеции высотой метров 10-15, на вершине которого, на площадке, были установлены мощные лебёдки, и с их помощью поднимали из-под земли руду, поступавшую сюда по подземным узкоколейным железнодорожным коммуникациям из нескольких близлежащих шахт. Решётчатые двери копра жутко скрипят, невольно заставляя мысленно окунуться в прошлое…

Днепровский, шахта (фото из архива Ивана Паникарова)

Потом москвичи обследовали левую сопку, где было несколько шахт и сторожевых вышек. Кстати, от вышки к вышке до сих пор сохранились вполне нормальные тропинки, по которым разводили караул. И небольшое караульное помещение из двух комнат – для бодрствующей и отдыхающей смен – примостилось на склоне. Здесь «буржуйка», небольшой котёл, стол, лавки, нары, у входа – турник. Ниже ещё один транспортёр и довольно высокие, широкие и длинные отвалы пустой породы с узкоколейными рельсами…

Внизу у ручья Днепровский гости восхищались миниатюрным водопадом и, конечно же, фотографировались много раз. 

Смотрите также

«Дальстрой». Часть I. Колыма – особый остров ГУЛАГа

«Дальстрой». Часть I. Колыма – особый остров ГУЛАГа

Созданный в 1930-х годах, «Дальстрой» был по сути государством в государстве. Он включал нынешнюю Магаданскую область, Чукотку, частично – Якутию, Приморский и Хабаровский края... Здесь добывали золото и олово. Сюда почти никто не приезжал добровольно, даже сотрудники НКВД...

Австрийский узник: три года лагерей за мальчишескую драку

Австрийский узник: три года лагерей за мальчишескую драку

Путешествия бывают разные. В первый раз на Колыму австриец Херберт Киллиан попал еще очень молодым и не по своей воле. Во второй раз в места, где ему пришлось провести лучшие годы, вернулся уже умудренным жизнью. Чтобы вспомнить...

Юрий Розенфельд: жизнь и судьба «крестного отца» первого колымского золота

Юрий Розенфельд: жизнь и судьба «крестного отца» первого колымского золота

Поначалу ему как будто бы сказочно везло: он первым открыл золотоносные жилы, нашел первый золотой самородок. Но... так и не смог никого убедить в необходимости серьезной геолого-разведочной экспедиции и перспективах промышленной добычи золота. На Колыме? Золото? в промышленных масштабах? Не может быть...

Комментарии

Комментарии публикуются на сайте только после предварительной модерации. Это может занять время...

Добавить комментарий *

Анатолий Смирнов

Спасибо, Иван Александрович! Уникальная информация, блестящее изложение!

Наталья Кузьмина

Тоже хотела бы посетить эти печальные места