И о войне, и о судьбе, или Увидеть сына и… не узнать

Иван Паникаров

Алексей Панфилович Гуляев, о котором пойдет мой рассказ, один из тысяч, нет, миллионов советских граждан эпохи социализма. Он абсолютно был уверен в том, что прошлое его страны было прекрасным, и жизнь его бурлила, несмотря на всевозможные перипетии, в том числе и репрессии, кстати, коснувшиеся и его...

Родился мой герой в марте 1924 года в деревне Вихорево Кировской области. Здесь окончил восьмилетку, а среднее образование получал в районном городке Кельмезе...

 

Война

После девятого класса Алексей сразу же поехал в гости к дяде в Ленинград, где его и застала война. С такими же как он пацанами-ленинградцами, с которыми успел познакомиться, пошёл в военкомат – на фронт рвались ребята, Родину защищать. Но, увы, им отказали, так как ещё не доросли – 17-летних на войну не брали. Тогда ребята записались в народное ополчение – структуру, созданную для укрепления подступов к городу. Отправили молодых и полных энергии юношей рыть окопы. А немецкие самолеты уже бомбили город. В одну из таких бомбежек Алексей был ранен и оказался в госпитале. Пока лечился, дядя думал-гадал, как отправить неугомонного племянника домой – своих забот и хлопот хватало. 

После выздоровления, в конце 1941 года, Алексей вернулся в Вихорево и сразу же отправился в районный военкомат – опять на фронт проситься. Но и здесь ему отказали, мол, иди учись, школу заканчивай, а там видно будет. 

В то время в школе был предмет по изучению сельскохозяйственной техники. После окончания учебы выпускники вместе с аттестатом зрелости получали и соответствующий документ механизатора – шофера, тракториста, комбайнера. Окончив в 1942 году десятилетку, Алексей Гуляев вместе с аттестатом об образовании получил удостоверение комбайнера. И через день после вручения документов его и других ребят вызвали в военкомат. «Наконец-то!..», – обрадовался Алексей. Но направили вовсе не на фронт, а на сельскохозяйственные работы в колхоз, где требовались рабочие руки, в том числе и механизаторов. Все лето убирали хлеба, а когда страда закончилась, Гуляев получил повестку из военкомата. На этот раз он был уверен, что его призывают на фронт – ведь в марте ему исполнилось 18 лет.

Но до фронта было ещё далеко. Группу призывников, в которой оказался и Алексей Панфилович, направили в 1-е Московское военное пулемётное училище, которое из столицы было эвакуировано в Удмуртию, в город Можга. Здесь с августа 1942 года до марта 1943 года и обучались военному делу будущие командиры. Знания по военной науке Алексей схватывал на лету и сдал все экзамены на «отлично», получив звание лейтенанта. 

Старший лейтенант Гуляев Алексей Панфилович, 1945 г. (фото из архива Ивана Паникарова)

Через неделю молодых офицеров отправили на Воронежский фронт в район городка Краснополье. Здесь формировалась, точнее доформировывалась, 37-я стрелковая бригада, потерявшая в боях много техники и солдат. Алексея Гуляева назначили командиром противотанкового взвода. Около месяца проходили боевое крещение в районе дислокации бригады. Потом – в самое пекло, на Курскую дугу, в район города Суджа. В это время 37 отдельную бригаду переформировали в 204 дивизию и – в бой. В течение лета здесь шли ожесточенные бои с фашистскими танковыми частями, в которых непосредственное участие принимал и Алексей Гуляев. А где-то рядом сражался с врагами и его отец, старшина минометного полка Панфил Абрамович. За умелое командование, отвагу и мужество в 1943 году Алексей Панфилович был награжден орденом Красной Звезды...

В сентябре 1943 года 204 дивизию погрузили в эшелон и... Куда ехали – никто не знал. Через несколько дней прибыли в Калининскую область. Получили пополнение, оружие, боеприпасы и через неделю снова на передовую. Освобождали Прибалтику, Белоруссию, Украину. На фронте, в Белоруссии, Алексей встретился со своим отцом. Полк, в котором служил Панфил Абрамович, менял место дислокации, а 204 дивизия, где служил Алексей Панфилович, занимала эти позиции. При передаче техники Панфилу Абрамовичу бросился в глаза номер дивизии, и тут же он обратился к одному из подполковников политодела. Тот хорошо знал Алексея по комсомольской работе и проводил его отца в штаб. В срочном порядке вызвали Алексея – он даже испугался. А потом, конечно, встреча, выпили по кружке водки, поговорили обо всём и расстались до конца войны. В 1944 году Алексей Панфилович был награжден орденом Отечественной войны II степени, а в начале следующего года – орденом Отечественной войны I степени. 

На Курской дуге

В феврале 1945 года, участвуя в танковом десанте на Прибалтийском фронте, А. П. Гуляев был тяжело ранен и оказался в госпитале. Лишь 8 мая его выписали из лазарета. Но на передовую уже не попал, к тому же на следующий день объявили о капитуляции Германии. Определили в запасной офицерский полк, откуда осенью 1945 года направили на трехгодичные офицерские курсы по подготовке начальников военных клубов и Домов офицеров.

В 1947 году, после окончания курсов, по распределению попал А. П. Гуляев на Тихоокеанский флот, во Владивосток...

 

Из Кореи на Колыму

Но прежде чем ему отправиться к месту назначения, Алексей Панфилович получил отпуск и поехал в деревню навестить родных. Как раз в это время у деда на квартире жила молодая учительница, которая и привлекла внимание бравого офицера-фронтовика. Да и он ей сразу же понравился. И решили молодые люди пожениться, что и сделали незамедлительно.

С молодой женой Алексей Панфилович и отправился на новое место службы – во Владивосток. Но уже в конце 1947 года его переводят служить в Северную Корею, в город Гензан, где базировалась советская воинская часть. Назначили на должность начальника офицерского клуба. Однако через три месяца часть расформировали, а старшего лейтенанта Гуляева перевели в город Сейсен на должность помощника начальника Дома офицеров флота. Занимался он в основном хозяйственными делами и снабжением.

Кошелева Александра Николаевна, Ягодное, Колыма, 25.08.1960 г. (фото из архива Ивана Паникарова)

На территории, подведомственной начальнику Дома офицеров Бородину, в то время находилось много чего трофейного, оставшегося от Японии после ее капитуляции. Среди всего прочего было несколько десятков бобин телефонного провода, от которого начальник Дома офицеров решил избавиться. Дал приказ своему помощнику освободить территорию, посоветовав продать провод корейцам, мол, деньги не помешают, пойдут на нужды Дома офицеров.

Ничего не оставалось делать помощнику, как выполнять приказ. Но перед его исполнением Алексей Панфилович навел справки о трофейном проводе. Оказалось, что это добро ни в каких хозяйственных документах не числится, а значит бесхозное. Загрузили с водителем «легковушки» столько, сколько вошло в машину, и повезли одному из корейцев, с которым договорились заранее. Продали за 60 тысяч вон (в рублях по тем деньгам – около 15 тысяч). А так как был выходной день, и деньги сдать было некуда, то повёз их Гуляев начальнику Дома офицеров домой и в присутствии водителя машины и жены Бородина отдал ему их, приложив при этом расписку корейца с указанием суммы, уплаченной за проволоку...

А через некоторое время А. П. Гуляева арестовали – кто-то доложил в надлежащие органы о незаконной сделке. Судили по Указу от 4 июня 1947 года «Об уголовной ответственности за хищение государственного и общественного имущества» как «расхитителя народного добра». Дали 10 лет лагерей. Никакого особого следствия не проводилось, на суде даже не присутствовали свидетели – водитель машины и жена начальника Дома офицеров. Гуляев же сначала проходил как свидетель по делу Бородина, в хозяйстве которого произошла пропажа. Но Бородин ловко выпутался из этой ситуации, отказавшись от того, что давал приказ продать провод, и заявил, что это инициатива его помощника Гуляева. В результате начальник и помощник поменялись местами. Судили последнего с партийным билетом в кармане. Лишь после суда парторг пришёл в камеру и забрал партбилет...

Северная Корея, г. Сейсен, Дом офицеров, справа у первой машины А. П. Гуляев, 1947 г. (фото из архива Ивана Паникарова)

После суда отправили в Находку, откуда через четыре месяца пароходом «Феликс Дзержинский» Алексей Панфилович был этапирован на Колыму… 

После смерти Сталина, в конце 1953 года, А. П. Гуляев вышел из лагеря. С него была снята судимость, ему вернули изъятые при аресте военные награды – ордена и медали – и он начал работать по вольному найму там же, где работал до освобождения, – в Сусумано-Дебинском разведрайоне. В 1954 году женился вторым браком, и семья Гуляевых обосновалась в Ягодном, где и жила до 1979 года. Все годы после лагеря Алексей Панфилович работал в топографо-геодезической партии, а его супруга – Екатерина Прокопьевна – секретарем в Ягоднинском горно-обогатительном комбинате...

27 лет прожили Гуляевы в городе Кременчуге на Украине. В 1990-х годах, когда распался СССР на отдельные государства, получили украинское гражданство, хотя на самом деле оба были русскими. Но и в «самостийной» Украине жить лучше не стали, да и годы брали своё. И решили ветераны вернуться на Колыму, в Ягодное, где живет их дочь Людмила Панова. Здесь родился и жил сын Владимир, к сожалению, умерший несколько лет назад…

В районном центре посёлке Ягодное Гуляевы прожили более 15 лет…

 

Сын, которого не узнал… 

В жизни иногда такое бывает, что диву даёшься, даже слеза прошибает. И стремишься помочь людям, если есть возможность. Но случается, что возможность есть, а что делать – не знаешь, так как для одного человека помощь – благо, а для другого – боль. 

Мне много раз приходилось бывать в таких ситуациях, вот и на этот раз оказался в тупике…

Опубликовав в одной из магаданских областных газет материал о ветеране войны А. П. Гуляеве, я получил письмо, точнее телефонный звонок из Магадана. Звонила Ольга Вахмянина, с которой мы потом подружились. Она сообщила мне сведения о первой жене моего героя – своей маме, Кошелевой Александре Николаевне, проживавшей тогда в городе Таганроге Ростовской области. Более того, рассказала о том, что у Алексея Панфиловича есть сын, который живёт в колымском поселке Дебин…

Я незамедлительно написал письмо в Таганрог, связался по телефону с Юрием Алексеевичем Кошелевым, с которым договорился о встрече у меня в музее…

Вскоре и письмо с фотографиями от Александры Николаевны пришло.  

Кошелева Александра Николаевна с дочерью Ольгой (слева), Таганрог, 27.08.2005 г. (фото из архива Ивана Паникарова)

 

…После ареста мужа она с годовалым ребенком из Кореи перебралась в город Артём в Приморском крае, где устроилась работать учительницей. Потом сынишка заболел и умер, и Александра Николаевна, оставшись одна-одинешенька, последовала, как декабристка, вслед за мужем на Колыму. Поселилась на прииске «Спокойный» (был такой поселок в 1940-50-х годах между Дебином и Синегорьем, - И. П.), начала работать в школе. Узнала (мир ведь не без добрых людей), где базируется лагерь, в котором содержится её муж, и вскоре поехала к нему...

А Гуляев в это время находился в лагере «Еврашкалах», в 20-30 километрах от Сусумана в сторону Магадана, а от Спокойного – километров 150. Удивительно, но свидание заключенного с женой разрешили. Алексей Панфилович в лагере был на хорошем счету, к нему неплохо относился и начальник лагеря, может быть, поэтому и стала возможной немыслимая встреча. Почти целый день супруги провели вместе, о многом разговаривали, вспоминали недавнюю счастливую жизнь. Жена жаловалась, что в посёлке её донимает милиция, мол, муж заключённый, зачем ты к нему приехала... А что мог сделать Алексей Панфилович, находясь в неволе? Жалко ему было молодую, красивую женщину, которая, приехав за тысячи километров, мается из-за него. Представил, какая ждёт её участь в одиночестве, в ожидании его освобождения. И пришёл к выводу...

В следующий раз, когда жена вновь приехала к нему, он объяснил ей свое положение и сказал: «Бросай меня, разводись. Нас с тобой уже ничто не связывает. Выходи замуж и живи спокойно. Я согласен на развод, понимаю твоё состояние, мытарства из-за меня... Ведь мне еще восемь лет сидеть. Представь...». В общем, отказался он от жены ради её будущего. А чтобы она приняла его предложение – отказаться – даже нагрубил. Однако Александра Николаевна приезжала ещё пару раз, но безуспешно. Так и расстались… навсегда. А через девять месяцев в августе 1952 г. «отвергнутая» супруга родила сына. Потом вышла замуж, родила дочурку Олю в конце 1954 года и ещё несколько лет прожила на Колыме…

Юре Кошелеву 3 года, пос. Спокойный, школьный двор, 1950-е гг. На заднем плане – мать А. Н. Кошелева (фото из архива Ивана Паникарова)

С А. П. Гуляевым мы общались часто. И однажды в один из майских выходных 2006  года я пригласил его к себе в музей. И в этот же день должен был приехать с Дебина его сын Юрий. Я хотел открыть отцу тайну, которую он не знал в отличие от сына, с которым мы говорили на эту тему. 

Юрий Кошелев, Колыма, март 1969 г. (фото из архива Ивана Паникарова)

И встреча состоялась! Но, к сожалению, Алексей Панфилович так и не узнал, что у него есть сын. Почему? Я просто не счёл нужным говорить ему об этом в присутствии его супруги Екатерины Прокопьевны, которая, будто бы чувствовала что-то неладное и ни на шаг не отходила от мужа.

Гуляевы Алексей Панфилович и Екатерина Прокопьевна, 2004 г. (фото из архива Ивана Паникарова)

Может быть, это и к лучшему: как бы воспринял пожилой ветеран известие о сыне? Однако познакомить отца и сына я смог (они видели друг друга впервые). Их беседа о прошлом Колымы была интересной и эмоциональной. Когда супруги Гуляевы ушли, мы договорились с Юрием Алексеевичем встретиться позже, летом. Но, увы, в этот год, да и на следующий, встреча не состоялась. А в 2008 году отец и сын как-то внезапно умерли: первый – 6 мая, второй – 15 августа… 

Комментарии

Комментарии публикуются на сайте только после предварительной модерации. Это может занять время...

Добавить комментарий *

Надежда

ох! аж мурашки по коже...я случайно зашла на ваш замечательный сайт. и читая статьи, наткнулась на тег "колыма", а так как сама родилась в поселке ягодное магаданской области, меня заинтересовала эта статья. в общем эмоций много, потому что алексей панфилович и тетя катя были нашими соседями по лестничной площадке. я тогда была еще ребенком, но помню хорошо, как тетя катя приносила нам бульон с мясом лося, которого добыл алексей панфилович. мы с мамой не так давно их вспоминали, воспоминаний много, очень хороших. что муж был ранее женат, и о его судимости мы не знали, тетч катя не говорила. очень было интересно узнать о непростой судьбе нашего колымского соседа. вечная память фронтовику, хорошему человеку, на колыме вообще мы встречали очень много замечательных людей, они все в наших сердцах, в нашей памяти! спасибо, за такую статью, за наши воспоминания!